Частная Резиденция

И остался без работы. Лабас тихонько сидел дома, не ждал ничего хорошего. И тут за ним приезжает черный воронок. «Пройдемте, гражданин!» Художника сажают в машину и везут. Он уже догадывался, куда. Но привезли его на ВСХВ, будущую ВДНХ. Прямо на совещание, которое вел худрук будущей грандиозной выставки Эль Лисицкий...

Его коллекцией восхищаются эксперты, сам Пиотровский называл ее чудом. Там более 250 работ старых голландских мастеров. Но быть может, самое интересное, что собрана она была в этом веке, буквально за 15 лет. Томас Каплан, бизнесмен из Нью-Йорка, который занимается драгметаллами, первую работу купил в 2003 году. Тот случай, когда начинающий коллекционер не метался, а сразу знал, чего хочет. Проблема была лишь в том, что Рембрандт, Ливенс, Рубенс, Франс Халс давно будто разобраны по музеям и коллекционерам...

Боттичелли любил пошутить. Во всяком случае если верить рассказам Вазари, описавшего жизнь флорентийского гения. Одна из шуток была очень сложной. Ученик Сандро делал копию его Мадонны с ангелами, тогда в богатой Флоренции был на них большой спрос. И вот является покупатель. Молодой художник показывает ему работу и теряет дар речи: у всех ангелов красные шапки – как у флорентийских сеньоров. Но он же не может сказать покупателю, что шапки взялись непонятно откуда, и вообще будто сходит с ума...

Его не стало в конце прошлого года, ему было 92, и он являл собой образец нью-йоркца, который получил все, что хотел, и даже больше. Роберт Мнучин, финансист и коллекционер. Еще молодым он пришел в Голдман Сакс, был одним из главных «волков» Уолл-стрит, придумывая яркие рискованные схемы. Но в 1990 году, вполне в расцвете сил, Мнучин вдруг покинул Голдман Сакс. Он решил сосредоточиться на искусстве. Это фамильное, собирали еще родители Мнучина, у них был, например, Ротко. Роберт тоже покупал всю жизнь, предпочитая современных американцев...

Филиппо Липпи однажды получил хороший заказ: расписать алтарь в женском монастыре близ Флоренции. С радостью взялся за дело, только упросил аббатессу позволить ему писать Мадонну с прелестной юной монахини Лукреции. Разрешили, еще бы: почтенный художник, к тому же монах. Дальше случился чистый «Декамерон». Дорисовались они до того, что Лукреция забеременела. И Филиппо с ней сбежали из монастыря...