Притчи и пророчества

И вдруг, после скорби дней этих, явится знамение Сына Человеческого на небе и восплачутся все племена земные. И увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою. И пошлет ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырёх ветров, от края небес до края их. И померкнет солнце, и луна не даст света своего, и звёзды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. И тогда придет конец...

Дитя Моё! Разве Я — Архитектор одного строения, Поэт одного стиха, Художник единственного полотна, Отец лишь одного ребёнка? Разве не способен ты познать Мою щедрость в бесконечном самовыражении? Возведи глаза свои к небу и в этом широко распахнутом окне обители твоей ты увидишь россыпь иных звёздных миров, — неужели Я возвёл их напрасно и поскупился засеять их жизнью? О, дитя Моё, знал бы ты, что уготовано для тебя! Я послал тебе дар Свой — частичку Духа Своего, — искорку от света Жизни, что ты несёшь в себе...

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Иоанна 1:5 Ты пойдешь со мной? Я выведу тебя наверх, к свету. Нет, тебе не показалось. Это мой гоƒлос — того, кто вызвался быть твоим проводником. Идём? Ты хочешь показать мне своё сокровище, которые ты прячешь в этой расщелине? Нет, это не золото. А хочешь увидеть как этот кристаллик пирита заиграет на солнце? Ты мог бы взять его с собой на память... Ты опять мечтаешь заполучить вторую свечу... Но я пришел скорее вывести тебя отсюда, а не помочь тебе обустроиться здесь надолго...

В Раю далёком и сокрытом тайной Живет Отец бесчисленных детей — Своих детей он чутко опекает И дарит каждому по искорке своей. Вдыхает жизнь в них и ведёт за руку, Из лабиринтов разума выводит Он во свет. В тяжелые минуты жизни — подаст руку, А в грустные — Он сердце ободрит. Своих детей Он знает поимённо, Любовью зажигает их сердца...

Нет, я не болен, не стар и не устал, Но мой путь на исходе... И вот, я созидаю свой поэтический дебют, — Первый и последний в своём роде. ЗВЕЗДА О, звезда наших трепетных грёз! На тебя взирают тысячи глаз, Затаив дыханье. Как прекрасен твой ритмичный вальс В изысканном пурпурном одеянии. Но что же это!? Упала она, умерла? Она уже не молода, а на излёте лет... И гулом нарастают голоса, Сверкают линзами бинокли — Какой на тёмной сцене там балет? Но нет же, нет! Жива она! И в танец свой вовлечена...