Почитаем!

Знаете, дорогие, как бывает: жизнь летит, работа, семья, дети, заботы. И кажется, что самое главное — успеть, заработать, сделать. А самое важное — оно всегда откладывается на потом. У меня так было с мамой. Мне 53, ей 82. Мы жили в одном городе, но виделись раз в месяц, по выходным. Я всё собиралась приехать, но то работа, то внуки, то усталость такая, что только лечь. Звонила раз в три дня, и то — быстренько: Мам, как дела? Всё нормально? Есть что? Ну давай, целую. А она обижалась. — Ты обо мне совсем забыла — говорила она в трубку...

Я думала, что наша любовь переживет всё. Но я ошибалась. Есть тайны, которые разрушают даже самые крепкие отношения. И моя — именно такая. Когда Игорь узнал правду, он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его глазах была не злость. А разочарование. И это было хуже любой ссоры. Мы были вместе семь лет. Из них пять — в браке. Обычная жизнь: работа, дом, мечты о ребенке. Игорь — надежный, заботливый, тот самый "каменный" муж, о котором подруги только вздыхают. Я работала переводчиком на дому...

Я ненавидела её ровно три года, два месяца и четырнадцать дней. С того самого момента, как мы въехали в её двухкомнатную хрущевку, чтобы продать нашу квартиру и купить что-то общее, большое. Свекровь. Нина Петровна. Для мужа — мама, для меня — женщина, которая решила, что я украла её сына. Она поджимала губы, когда я готовила свой борщ (не такой, как у неё). Она тяжело вздыхала, когда мы возвращались поздно. А однажды я нашла её стоящей у нашей двери в три часа ночи — она слушала, о чем мы говорим с мужем...

Я никогда не думала, что стану той самой женой, которая считает чужие деньги в семейном бюджете. Мы всегда жили честно. До вторника. В тот вечер Андрей вернулся поздно. Усталый, с красными глазами. Сказал, что задержался на совещании. Я поверила. Пока не решила погладить его рубашку. В кармане пиджака я нашла конверт. Не письмо, а чек. Из банка. О снятии наличных. Сумма была такой, что у меня похолодели руки — это была половина наших накоплений на квартиру. Мы копили три года. Отказывали себе в отпусках, в новой машине, даже в ремонте...

Три вопроса перед сном. Мы спим спиной друг к другу уже четыре года. Это не война. Это тишина. Такая плотная, что её можно резать ножом. Мы встаём, завтракаем, работаем, ужинаем, смотрим телевизор и ложимся. И всё это — почти не касаясь друг друга. Ни взглядом, ни словом, ни рукой. Дети привыкли. Я привыкла. Муж, кажется, тоже. Мы не ссоримся. Ссоры — это про эмоции, про кипение, про жизнь. А у нас — болото. Тёплое, спокойное, безопасное. Но болото. Всё изменил психолог. Я пошла с сыном. Он замкнулся после того, как расстался с девушкой...