Пётр Фролов | Ветеринар

У меня есть простая ветеринарная примета: если в кабинет первой заходит собака, всё будет проще. Если первой заходит семья — готовься, Пётр, сейчас лечить будут не лапу, не ухо и даже не хвост, а человеческое желание быть правым...

У меня в практике есть особая категория людей — те, кто приходит не за собакой, а за бронежилетом. Они не говорят это прямо, конечно. Никто не заходит в клинику и не произносит: — Здравствуйте, доктор, мне бы животное, чтобы прикрыть дыру в душе...

Я в мистику не верю. Сразу скажу, чтобы потом меня не записали в клуб людей, которые лечат котов свечкой, а собак — разговорами с домовым. Я ветеринар. У меня профессия такая: если собака лает на пустой...

Есть собаки, которые худеют молча. Ну, то есть им урезали корм, убрали печеньку после завтрака, отменили кусок сыра «за красивые глаза», и собака такая: ладно, судьба. Буду страдать внутренне. Как интеллигент на коммунальной кухне. А есть таксы. Такса худеет так, будто её не на диету посадили, а лишили наследства, фамильной усадьбы и права голоса в Государственной думе. Вот именно такая такса пришла ко мне однажды вместе со своей хозяйкой Мариной Сергеевной. Вернее, пришла Марина Сергеевна. А такса зашла отдельно...

Есть такая странная человеческая привычка: пока кот молодой, упругий, наглый и скачет по квартире, как меховой мяч с претензиями на недвижимость, его называют членом семьи. — Это наш Барсик, — говорят люди. — Он у нас как сын. Барсик в этот момент сидит на холодильнике, смотрит на всех сверху вниз и явно думает, что сын тут как раз не он, а вся семья — его обслуживающий персонал. Ему покупают игрушки. Ему снимают смешные видео. Ему прощают разодранный диван, украденную котлету, ночной забег по подоконникам...