Хроники св. Женевьевы

Двор сирени и мастерская роз. Так Пруст назвал один самых блестящих и влиятельных салонов начала ХХ века, который держала художница Мадлен Лемер. По вторникам с апреля по июнь в доме 31 на ул. Монсо гости проходили в большой застекленный зал в сиреневом саду. Говорят, запах сирени заставлял прохожих на улице останавливаться. Здесь была мастерская мадам Лемер, которую украшали гобелены, шелковые драпировки и живой павлин. Лемер не устраивала литературные вечера, скорее музыкальные и дерзко смешивала общество, приглашая аристократов, композиторов, художников, актеров, политиков, никто не отказывался, попасть к ней было большой честью, это было полезно, интересно, красиво, ну и модно. Все демонстрировали свои таланты, кто играл, кто читал стихи. Как художник, мадам Лемер специализировалась на цветочных композициях. По словам Дюма-сына, бывшего ее любовником, «она создала больше всего роз после Бога», но кроме того, была принята, одной из двух женщин, в Национальное общество изящных искусств, ездила на всемирную выставку в Чикаго в составе делегации, а в 1906 г. получила Орден Почетного легиона. Мадлен Лемер была не самым выдающимся художником, но одной из самых влиятельных женщин художественного Парижа, создавая пространство для общения и знакомств, формируя вкусы. Без нее и Пруста могло не быть, в ее салоне он находил типажи. Дом ее сохранился, но без сирени, там офисы. Felix Bertrand. Мадлен Лемер в своей мастерской. @ Musée Carnavalet Henri Gervex. Вторник у мадам Лемер Дом 31 по ул. Монсо (с гугл-карт) Розы Лемер «Роза», 1959 год. Желтое золото, платина, гравированный турмалин, бриллианты. Коллекция Van Cleef & Arpels. © Van Cleef & Arpels SA

Les Noctambules («Полуночники»). Так называется павильон входа в метро Пале-Ройяль-Лувр в самом центре. Его установили в 2000 году в честь 100-летия парижского метрополитена, т.е. город без него уже трудно представить, но, разумеется, как все современные объекты столицы, он вызывал разногласия и споры, особенно если учесть его расположение в историческом центре. Конструкцию с бусинами из муранского стекла упрекали в том, что она слишком современна, очень «игрушечная», не подходит месту, напоминает рождественское украшение. Последнее кажется справедливым, но не похоже на недостаток, ИМХО. The Guardian даже проводил опросы студентов-искусствоведов, там были разные мнения, но было и такое: «Это продолжение того, что сделал Гимар, только сто лет спустя.» По задумке автора два купола, один с шарами теплых цветов, другой– в холодных, «ночных» цветах, символизируют день и ночь, солнце и луну. Именно поэтому работа называется «Полуночники»: между двумя мирами человек спускается под землю. И еще сыграл роль тот факт, что жизнь в этом районе ночью не затихает, потому что les Noctambules это те, кто гуляет ночью, бродит по ночному городу, сидит в открытых кафе или едет в метро, те, кто предпочитает ночной Париж. 

В Париже все еще очень жарко, в соцсетях показывают, как жарят яичницу на знаменитых цинковых крышах, лежат в фонтанах и т.д. Катрин Денев приходила на модный показ с веером, другие ходят с маленькими вентиляторами, при том, что с кондиционерами в городе не очень, а количество пострадавших от жары увеличивается. В истории Парижа известны суровые засухи: в 1473 г. лето началось в апреле и продолжалось без единого дождя до конца октября, колодцы пересохли, листья на деревьях сгорали, птицы умирали на лету, началась эпидемия тифа. В 1540 вся Европа страдала от жары, в 1705 г. герцогиня Орлеанская жаловалась: «Я потею необыкновенно. Уже два месяца не выпало ни капли дождя. Никогда не видела такого лета, и жара с каждым днем становится сильнее.». Самый жаркий июль XVIII века зафиксирован в 1758 г. В 1793-м революционном году казни проводились при жаре 38-39 гр.  В 1803 г. мороженщики не справляются с увеличившимся почти втрое спросом, продавцы льда не успевают развозить товар. И дальше 1858, 1898, 1911. В прессе начали давать советы, как спасаться от жары: не выходить после полудня, закрывать ставни, сидеть в парках.  Сильная жара 1947 г. привела к инцидентам, связанным с ненадлежащим поведением, газеты критиковали одежду некоторых посетителей оперы: «Конечно, мы только что пережили исключительную жару, но допустимо ли разрешать мужчинам входить в оперный театр в шортах, без галстука и пиджака?» Пару лет назад было проведено исследование, которое показало, что среди 800 европейских городов Париж является одним из самых опасных во время сильной жары: особенности застройки, материалов, та же невозможность установить кондиционер на исторические здания и те же цинковые крыши, малое количество зелени, плотность населения, все это создает так называемый эффект «теплового острова», который и ночью не позволяет городу остывать. Так что Париж вовсе не всегда хорошая идея. Фото проекта Rétro Paris

О жизни сына Зинаиды Серебряковой, Александра, известно очень немного, в основном о работе в качестве иллюстратора, сценографа, декоратора. В Париже в 1928 у него состоялась персональная выставка, участвовал он и в групповых, но больше всего прославился как «портретист интерьеров», настолько подробно в своих работах передавал детали выдающихся интерьеров. Например, его кисти принадлежит цикл, посвященный отелю Родоканачи в парижском пригороде Нейи-сюр-Сен. Отель назван по имени первого владельца Пола Родоканачи из богатой англо-греческой семьи, по чьему заказу в 1903 г. он и был построен в стиле Людовика XVI. В 1928 году хозяин продал дом чилийцу Артуро Лопесу-Уилшоу и вместе они, будучи увлеченными французским XVII столетием, переделывали дом, вдохновляясь ни много ни мало Версалем и королевским замком Рамбуйе, в результате чего в отеле появилась Комната ракушек, например. После смерти Уилшоу отель приобрел город и долгое время там располагался Музей автоматов, т.е. заводных механизмов, разных фокусов, вроде тех, что демонстрировал публике Жан Гуден. Самый знаменитый его фокус – «Волшебное апельсиновое дерево», примерное описание: у дамы в зале берут платок, он исчезает, вместе с лежащими рядом апельсином, лимоном и яйцом, из этого делают напиток, поджигают, от огня распускаются цветы на дереве, потом появляются плоды, в самом последнем оказывается платок, который возвращают даме летящие бабочки. Не трудно представить, какой успех имело это представление (фильм «Иллюзионист» 2006 г. превратил хитрый механизм в чудо). Или вот птичьи органы там тоже могли храниться – это вроде музыкальной шкатулки, с помощью которой учили петь птиц. Музей закрылся, в отель можно сегодня попасть только в дни культурного наследия, но интерьеры сохранились. А похожие автоматы можно увидеть в другом музее, в парижском Маре, на ул. Сен-Поль работает Музей магии, где представлены всевозможные приспособления для фокусов и иллюзий, все, что забавляло, удивляло или пугало публику на ярмарках, потом в салонах, а потом в театрах и цирках. Район Сен-Поль древний, музей находится в подвале с арочными перекрытиями, говорят XVI века. Тут, кстати, один сериал французский попался, не сказать, чтоб очень увлекательный и название не побуждает к просмотру («Астрид и Рафаэлла», если что), но какие локации для преступлений выбирают! Старая парижская обсерватория, Музей естественной истории, дом с привидениями с ул. Фрошо, в Музее магии тоже эпизод снимали. А сразу в первой серии говорят о трупе в ванной: «Как Марат у Давида». А. Серебряков. Интерьеры отеля Родоканачи Волшебное апельсиновое дерево. Илл. из книги Робера Гудена Ж-Б. Шарден. Серинетт (птичий орган). Лувр Музей магии. museedelamagie.com