За углом от Сорбонны буквально, на ул. Школ, находится брассри «Бальзар». На вывеске написано, что работает с 1886 г., но это маркетинговый ход, хотя и без него пивной уже больше 130 лет. Пикардиец Амаде Бальзар открыл брассри в 1894, а в 1886 он, вероятно, приехал в Париж и только начинал свое дело. Заведение меняло владельцев, получило сегодняшний интерьер с большими зеркалами, шарами-светильниками, деревянным декором примерно в 30-х гг., предлагало традиционные парижские блюда прекрасного качества и получило преданную клиентуру. Но душой заведения стали официанты, много лет там работавшие, знавшие каждого гостя, которого могли обслужить без меню, с парой шуток, внимательно, но неназойливо, что и создавало характер заведения, атмосферу, ради которой приходили в «Бальзар». И вот где-то в конце 90-х заведение приобрела одна из ведущих французских ресторанных групп, которая среди прочего имела на тот момент и рестораны в парижском Диснейленде, например, что никак не вызывало уважения у завсегдатаев, унифицировало кухню и даже требовала у официантов приносить счет без запроса через 70 минут! В «Бальзаре» можно было сидеть часами с одной чашкой кофе. Кроме того, официантам грозило увольнение. Все это, очень по-французски, породило маленькую локальную революцию. Постоянные посетители организовались в ассоциацию, встречались с новым владельцем (правда один из участников, американский журналист, иронично рассказывал, что при «захвате» ресторана не стоило заказывать там ужин), об их деятельности писали газеты, официанты выходили на забастовки с плакатами и участием профсоюза, владелец заверял, что ничего не изменится, что он купил пивную, чтоб спасти, но, как вы, наверное, поняли, кухня портилась, а официантов вынудили уволится, хоть и с отступными. Больше никто из участников в тот «Бальзар» не ходил. Сегодня владельцы опять сменились, в меню, наряду с традиционными позициями, вроде тартара («никакого кетчупа в тартар!»), мозговых косточек, перечного стейка, появился вездесущий «Цезарь» и авокадо. Надо проверить атмосферу и вернулись ли местные жители.
Хроники св. Женевьевы
Наткнулась на любопытные работы современного французского художника Тома(са) Боссара (р.1971). Одна серия его картин посвящена тому, как посетители ведут себя в музеях, маленькие фигурки на фоне очень больших полотен. Иногда мило, как отец с детьми делают вид, что кидают камешки в Сену, где качается "Лодка-мастерская" Моне #картинавкартине, а по воде расходятся круги, иногда больно, как с селфи с "Кувшинками". Или как все смотрят на "Джоконду", не обращая внимания на другие работы в зале. Он пишет своих современников, как Домье когда-то, которого Броссар считает своим учителем, хотя ученик все-таки немного добрее к людям. А еще он по горячим следам написал "Ограбление Лувра", все как было, посетители в зале, лебедка за окном, воры в желтых жилетах. И еще вот немного нарядных парижских зарисовок: любовник уходит по канату, у парка Монсо жители выгуливают собачек, не выходя из дома, селфи опять же. В чем соль последней работы – не поняла, концерт для чаек? Без зрителей? Описаний не имеется, да и названий зачастую.
Сколько лет музею д'Орсе? 100? Больше? Всего-то 40. Музей в здании железнодорожного вокзала открылся в 1986, а до этого времени (ну почти) здесь и был вокзал, который построили ко всемирной выставке 1900 г. Интересно, что гости, прибывавшие на этот вокзал, могли разместиться в этом же здании, в прекрасном отеле: 370 номеров, лифты, бальный зал, ресторан. Сегодняшний музейный ресторан работает в красивом зале бывшего отеля, там еще можно выпить коктейль на террасе летом или чаю в чайные часы, но только посетителям музея. Отель работал до 1972 года, а с одной стороны музея и сегодня есть вход на станцию пригородных поездов. А до вокзала на месте музея стояли два здания: казармы кавалерии и дворец Орсе, построенный по приказу Наполеона, где разместились на время Счетная палата и Государственный совет. Дворец уничтожила Парижская коммуна, развалины простояли лет 30. Да, так вот #амеждутем в честь 40-летнего юбилея музей представляет коллекцию вееров, расписанных художниками. Куратор выставки рассказывает, что на волне популярности испанской культуры во Франции в сер. XIX века, а потом и японской, художники стали использовать веера для экспериментов с формой и композицией. На 4-й выставке импрессионистов, что прошла 11 мая 1879 на авеню Опера, 28 Дега выставил пять вееров, художник Форен – 6, а Писсаро – целых 12. Их продавать было проще. Félix Duban. Дворец д'Орсе Вокзал д'Орсе Зал ожидания 1912 г. Платформы © Musée d’Orsay Тот же зал в 1986 г. Jim Purcell Don E.P.M.O., 1987 © Musée d’Orsay, Dist. RMN-Grand Palais / Jim Purcell Веера © Musée d'Orsay. Distr.GrandPalaisRMN К. Писсарро. Женщина с ребенком в саду, 1887 Э. Дега. Две танцовщицы, 1878–1879 П. Гоген «Союз влюбленных», 1894 Жак-Эмиль Бланш. Две женщины на скамейке, 1887 Henri de Toulouse-Lautrec, vers 1892
Погода изменилась, но лето никто не отменял, поэтому несколько слов о разнообразии одного продукта, который в Париже начала XIX в подавали мягким или твердым, что его нужно было есть с ножом, в специальных формах и даже называли сыром. Вкусов у этого продукта было множество, в ход шли все сезонные фрукты и ягоды, некоторые цветы и пряности, например жасмин, нарцисс, цветок апельсина, гвоздика, роза и фиалка, кориандр, корица, можжевельник и анис. Считается, что первое упоминание мороженого во Франции относится к 1692 г., в книге парижского производителя лимонадов Одиже значатся рецепты сладких вод, сорбетов и мороженого со сливками. А в 1768 выходит книга, полностью посвященная мороженому, в которой описаны мороженое без сливок, с разными сливками, с ликерами, сыр-мороженое, муссы. Мороженое выкладывали в формы в виде фрукта, из которого оно было сделано, или клали в цитрусовые, дынные корки, в ореховую скорлупу, или даже делали из него имитацию других продуктов, например артишоков, спаржи и т.д. Цветы сменили кофе, чай, шоколад, ваниль. Сыр-мороженое выкладывали в такие же формы, как мягкие сыры, чаще всего в «пирамидку», но по консистенции оно не было похоже ни на мягкое, ни на твердое. А муссы взбивали венчиком, насыщая кислородом. К н. XIX столетия, после революции и благодаря постоянному совершенствованию технологий мороженое перестало быть продуктом, попадающим только на столы знати, оно стало более доступным. Кофейня «Фуа» в Пале-Ройяль тогда считалась местом, где подавали лучшее мороженое в Париже, как и в существующем и сегодня кафе «Прокоп», а чуть позже – «Тортони» на Итальянском бульваре. Louis-Léopold Boilly, « Les mangeurs de glaces », dans Les Grimaces, lithographie par Delpech, 1825. Bibliothèque nationale de France L’Art de bien faire les glaces d'office, ou les Vrais principes pour congeler tous les rafraîchissemens, par M. Emy. Paris, Le Clerc, 1768. Bibliothèque nationale de France, Arsenal Здесь амурчики мороженое делают и утварь для его приготовления « L’embarras du choix », Le Bon genre. Observations sur les modes et les usages de Paris…, n° 44. Réimpression du recueil de 1827. Bibliothèque nationale de France Обратите внимание, на последнем фрагменте рисунка в меню прекрасно видны все сорта: персик, абрикос, сливки, фисташковый панаше (не нашла, что это такое), цитрон, апельсин и сорбет дня, видимо
На портрете работы Хаима Сутина 1929-го г. изображена Мадлен Кастен. Говорят, они познакомились в кафе «Ротонда» на бульваре Монпарнас, где Сутин отказался от продажи картины и от денег. Позднее Мадлен с мужем приобрели его работу через галерею, они подружились, художник часто гостил в их поместье недалеко от Шартра. Дом был конфискован оккупационными войсками во время войны, пара была вынуждена переехать в Париж. И вот в Париже, после войны Мадлен, которой было уже около 50 лет, становится самым модным, успешным и востребованным декоратором, превращая привычные пыльные интерьеры в стиле какого-нибудь Людовика в актуальные и подходящие хозяевам пространства, смешивая английскую мебель XVIII века с предметами эпохи Наполеона Третьего, полосатые ткани и леопардовый принт. Считается, что ее подход актуален и по сей день. Она знакомится со всеми парижскими антикварами, которые признают, «что мадам Кастен обладает уникальным даром находить потенциальные сокровища на свалке. Она не только покупает их, но и даёт им совершенно новую жизнь, новый облик.» Первый свой магазин антиквариата и предметов декора Мадлен открыла на ул. Шерш-Миди, а следующий и единственный, до 1980 г. располагался на ул. Жакоб, 32. Сегодня его занимает узнаваемая зеленая витрина с нарядными коробками Laduree. Магазин состоял из нескольких пространств, по-своему оформленных, с правильной мебелью, свечами, свежими цветами, книгами. А шокировала она общественность, когда выкрасила витрину в черный цвет, говорят, так стали потом делать многие антиквары. И очень часто меняла обстановку. Французы помнят мадам Кастен, не так давно прошла выставка предметов интерьера и декора, ей посвященная, с использованием ее фирменных приемов, цветов и тканей. Про себя она говорила: «Я не антиквар. Я продаю атмосферу». Х. Сутин. Портрет Мадлен Кастен, 1929 г. Метрополитен А. Серебряков. Стенд Мадлен Кастен в Салоне антиквариата 1948 г. Мадлен с мужем у своего бутика. Frédéric Castaing via Christie’s. Интерьер квартиры над магазином. Не могу сказать, чего это интерьеры, журнал «Дом и сад» в 1966 в большом материале не подписал фото.
