ОТВЕТ ДНЯ

Дождь хлестал по лобовому стеклу «Нивы» с таким остервенением, будто хотел пробить стекло и смыть меня, Сергея Михеева, к чертям с этой разбитой лесной дороги. Дворники с похрипывающим стоном еле успевали отгонять потоки воды, и в их метрономичном скрежете было что-то гипнотизирующее, нагоняющее дремоту. А спать мне сейчас было нельзя. Совсем. Я свернул на просеку, которую с натяжкой можно было назвать дорогой. Грунт превратился в липкую, скользкую кашу, в которой колеса буксовали и рыскали, словно живые...

Марк купил квартиру в старом кирпичном доме по цене, которая казалась украденной. Риелтор нервно улыбалась и говорила что-то про «требует вложений» и «старый фонд». Вложений она не упомянула только одно — психических. Первые дни были тихими. Потом начались звуки. Не шёпот, не скрип. А глухие, тяжёлые удары из глухой стены между гостиной и спальней. Как будто кто-то огромный и сильный методично бьёт кулаком в кирпич с другой стороны. Раз. Пауза. Раз. Пауза. Словно метроном. Марк, человек практичный, вызвал сантехника, потом специалиста по вентиляции...

Макс вернулся домой глубокой ночью, смертельно уставший после двойной смены на складе. Дверь в его квартирку на окраине города закрывалась туго, и привычный скрежет сегодня показался ему особенно громким. В прихожей пахло сыростью и старым линолеумом. И почти сразу его спина покрылась мурашками. Не от звука, а от тишины. Не той «тревожной тишины», а просто от ощущения, что воздух стал гуще. Он прошел в гостиную, бросил ключи на тумбу. Его взгляд упал на диван. Из-под него, на полоску света от бра, высовывался край чего-то темного...

Света сняла квартиру на первом этаже старой хрущёвки за копейки. Риелтор бодро говорил про «уют» и «прекрасный ремонт», но умолчал про главное — квартиру сверху, этажом выше, год как пустовала. И про то, что пустует она не просто так. Первая неделя прошла нормально. Потом пошла вторая, и на потолке в ванной появилось пятно. Не просто сырое. Оно было чётким, почти графичным: расплывчатый овал с отростками, как будто кто-то пролил тёмный чай и не вытер. Пахло от него не плесенью, а чем-то солёным и тяжёлым, как вода из старого аквариума...

Петрович был не романтиком, а профессионалом. Его не интересовали легенды о «проклятом особняке Гордеевых». Его интересовал стальной сейф в кабинете на втором этаже, где, по слухам, старик-коллекционер хранил пачки валюты ещё с девяностых. Дом стоял заброшенным десять лет, охраны не было, сигнализация давно сдохла. Дело — на час работы. Он вскрыл заднюю дверь в полуподвале — кухню — без проблем. Фонарик выхватил из мрака застывшую в пыли роскошь: дубовый паркет, дорогие, но покрытые плесенью обои, массивную мебель...

Таксист Лёха ловил последние заказы на ночной окраине города. Дождь моросил, стеклоочистители монотонно шуршали по лобовому стеклу. Радио в машине трещало помехами, и он его выключил. В тишине салона слышался только рокот двигателя и шум дождя. Он увидел фигуру на пустынном перекрёстке у старого завода. Высокий, в длинном тёмном плаще с капюшоном, натянутым на голову. Пассажир махнул рукой, и Лёха, скрипнув зубами — «ну ещё один, и домой» — притормозил. Пассажир молча сел на заднее сиденье. Дверь захлопнулась с глухим стуком...

Аня задержалась в офисе допоздна. Когда она вышла на улицу, уже была глубокая ночь, а ее панельную девятиэтажку освещал только тусклый свет фонаря у подъезда. Она мечтала только о горячем чае и кровати. Лифт в её «хрущёвке» был старый, с решётчатой дверью и скрипом. Она нажала кнопку пятого этажа. Кабина тронулась, затряслась и вдруг — резко остановилась между третьим и четвертым этажом. Лампочка мигнула и погасла. «Вот чёрт», — пробормотала Аня, нажимая кнопку вызова диспетчера. В ответ — только хрип и тишина...

Лена переехала в старый деревянный дом в деревне, доставшийся ей от бабушки. Дом был огромным, скрипучим, но почти дармовым. Первое, что она сделала, — заказала строгую дверь и поставила решётки на окна первого этажа. В деревне была пара неприятных случаев, и теперь она боялась грабителей больше, чем привидений. Привидение, впрочем, не заставило себя ждать. И оно было не тем, чего она ожидала. Первой странностью был холод. Не сквозняк, а стоячий, сырой холод, скапливающийся в углу коридора, у двери в подвал...

Новая страшная история на ночь для истинных ценителей страшилок! Сергей не был новичком в тайге. Но в тот день всё пошло наперекосяк. Сперва он спугнул лося и промахнулся. Потом, в погоне за подранком, упал в скрытый овраг. Боль в лодыжке была острой и знакомой — вывих, если не трещина. Он ругнулся, встал на одну ногу и попытался выбраться. Именно тогда он впервые почувствовал запах. Не запах хвои или сырой земли. Что-то кислое, звериное, с оттенком старого мяса. Он огляделся. Глаз ничего не видел, но спина покрылась ледяным потом...

Артём вернулся домой под утро, пьяный и злой. Последняя ссора с женой была настолько гнусной, что он ушёл, хлопнув дверью, и пропадал три дня. Теперь он возвращался в свою же квартиру, как вор — тихо, с глупой надеждой, что Катя уже спит. Он вставил ключ в дверь своей трёшки на шестом этаже. Замок щёлкнул, но дверь не поддалась. Она была заперта изнутри на цепочку. Сквозь щель падал свет. — Кать? — хрипло позвал он. — Открой. Я... протрезвел. В ответ — тишина. Потом с другой стороны двери раздались шаги...

Октябрь 2025 года в русской глубинке выдался сырым и холодным. Туман стелился по низинам, как молоко, а леса вокруг Уральских предгорий стояли тёмные, непроходимые. Пятеро друзей из Екатеринбурга — Максим, Ольга, Сергей, Лена и Роман — решили покорить одну из местных вершин, гору Мёртвую Скалу. Она не была высокой, всего полтора километра над уровнем моря, но склоны её считались сложными: отвесные стены, требующие серьёзного альпинистского снаряжения. В багажнике старого «УАЗ Патриота» Максима лежали...

Луна, полная и желтая, как гнилой зуб, пробивалась сквозь рваные облака, освещая ржавые ворота. «Городской зоологический парк. Основан в 1961 г.» – табличка едва читалась под слоем мха и копоти. – Ты уверен, Сем? – Лера переминалась с ноги на ногу, обнимая себя за плечи. – Мне не по себе. – Что, струсила? – Семен блеснул фонариком ей в лицо. – Мы же договорились. Последнее приключение перед разъездом. Макс через неделю в Питер, я в армию. Нужен адреналин! Макс, молчаливый и мощный, как молодой бык, уже перелезал через покосившуюся решетку...