Отражения: За маской иллюзий и реальности

Я нашёл эту кассету в гараже, в коробке с надписью «разное». Коробка была из-под обуви, ещё советская, с потёртой картинкой ботинка на боку. Я туда не лазил лет двадцать. А тут — развод, пустая квартира, и я вдруг решил, что надо разобрать хлам. Вот такие дела. Гараж пах бензином и пылью. Лампочка под потолком мигала, как будто тоже устала. Колено ныло — к дождю, наверное. Я сидел на табуретке, ставил коробки на верстак и вываливал содержимое. Провода, старые реле, какие-то гайки. Мусор. И вдруг — кассета...

Кладовку я разбирала не из нежности, а из вредности. Пообещала же себе — раз сын уехал, а квартира наконец моя целиком, — что выкину всё, что лежит мёртвым грузом с прошлой жизни. Стало быть, суббота, утро, я на полу, в очках, задрав рукава, и вокруг меня растёт гора «на выброс» и гора «ну это не выброс, это другое». Запах там был особенный. Не пыль даже — старая ткань. Знаете, как пахнет отрез, который лет двадцать пролежал в шкафу: немного воском, немного чемоданом, немного чужой жизнью. Для меня это запах почти родной, я с ним за швейной машинкой живу дольше, чем жила замужем...

Мать сказала, что банки надо забрать сегодня, иначе завтра их просто выбросят. Она уже три раза это повторила, хотя я с первого раза услышал. Я стоял посреди кухни и смотрел на верхнюю полку. Там было всё то же самое. Белая кружка с отколотой ручкой. Сахарница, которую я почему-то помнил ещё с детства. Пластмассовая коробка с пакетиками приправ. И три банки с огурцами, поставленные в ряд и накрытые старым вафельным полотенцем. Я снял полотенце. От него пахло пылью, сухим укропом и чем-то кислым. Не сильно...

Хлорка бьёт в нос сразу, как только открываю дверь подсобки. Резко, привычно, до лёгкого головокружения. Стало быть, на смену. Ставлю ведро, наливаю воду — горячую, чтобы пар шёл, чтобы пахло чисто. Поясница ноет ещё с вечера, но я не разгибаюсь. Разогнёшься — и всё, конец. Так и будешь стоять, смотреть в стену, пока не прозвенит будильник. Отжимаю тряпку. Звук — мокрый, хлюпающий, с присвистом. В пустом коридоре он разносится так, будто кто-то сжимает губы и тянет: «У-у-у». Лампы гудят. Не мигают — именно гудят, низко, на одной ноте, как старый холодильник на кухне...