Истории из Жизни

В левом ухе снова завыло. Тонко, противно, как будто кто-то мокрой тряпкой ведёт по треснувшему стеклу. Врачи называют это тиннитусом, а я называю это «сиреной». Она включается всегда, когда я слишком долго слушаю чужое враньё или когда организм понимает, что я его снова кинул под откос. В диспетчерской пахло озоном, палёной пылью от старых батарей и кислым кофе, который я забыл допить часа три назад. На мониторах мигали точки — машины. Мои ребята тянули из кюветов, из сугробов, из чужих дворов чужие проблемы...

Я никогда не верила в сглазы, порчу и ретроградный Меркурий. Я верю в двойную запись, акты сверки и в то, что если дебет с кредитом не сходится — значит, кто-то где-то ошибся, а не "звёзды так встали". Меня зовут Марина, мне сорок два, и я бухгалтер. В моем мире чудес не бывает. Бывают неучтённые расходы. Но полгода назад моя жизнь превратилась в какой-то сюрреалистический отчёт с красными показателями. Сначала я сломала каблук прямо перед входом в налоговую. Ладно, бывает, износ основных средств...

Я давно заметил: у вещей есть память. У людей короткая, а у вещей — долгая. Я это точно знаю, потому что двенадцать лет работаю в бюро находок на Казанском. Люди теряют всё: зонты, телефоны, надежды, вставные челюсти. Честно, вы бы удивились, узнав, сколько вставных челюстей оставляют в поездах дальнего следования. Видимо, от счастья, что приехали, рот слишком широко открывают. Моя работа простая: принять, описать, положить на полку. Если за тридцать дней не заберут — утилизация или аукцион. Я люблю этот порядок...

Знаете, что самое страшное в жизни бухгалтера? Не ошибки в отчётах и не проверки. А то, что ты начинаешь жить по графику, как машина. Восемь утра — выход из дома. Девять — начало рабочего дня. Шесть вечера — забрать сына с кружка. Семь — ужин. Девять — отбой. И так день за днём, месяц за месяцем. Два года после развода я превратилась в ходячий календарь с напоминаниями. Даже выходные расписывала по часам: суббота — стирка и продукты, воскресенье — подготовка к школе и планерка на понедельник. И вот в эту идеально выстроенную систему вмешалась Маша...

Честно говоря, я никогда не любил смотреть на звёзды. Ну висят и висят, толку-то с них? Мне, знаете ли, на земле проблем хватает. У меня на складе три километра забора, две собаки — Полкан и Мухтар — и вечная головная боль, как бы местные пацаны медь не утащили. Работа простая: сиди в будке, пей чай, раз в час делай обход. Скука смертная, но платили исправно, да и спина после баранки уже не та, чтобы грузы таскать. В ту ночь, где-то в середине ноября, было тихо. Даже слишком. Обычно трасса шумит, слышно, как фуры идут, а тут — вата...

Вы когда-нибудь пробовали говорить с пустотой? Не с той, что в голове, а с вполне конкретной — справа от себя. Там, где раньше сидел человек, который знал о тебе больше, чем жена, а теперь лежит только смятая пачка накладных и старый атлас дорог. Я не из тех, кто верит в мистику. Моя работа простая: крути баранку, следи за датчиками, не спи. Двадцать пять лет за рулём научили меня верить только глазам, тормозам и прогнозу погоды. Если кто-то начинает рассказывать про призраков на обочинах или вещие сны, я обычно молча доливаю кипятка в кружку...