Мысли вслух

Представляете, я тут недавно услышал по радио, пока стоял на разгрузке под Екатеринбургом, про эти модные нынче «ретриты». Говорят, люди платят бешеные деньги, чтобы у них отобрали телефоны, увезли в лес и заставили молчать неделю. Я тогда чуть чаем не поперхнулся. Смешно, честное слово. У нас, на трассе «Колыма» или где-нибудь на перегоне между Уфой и Челябинском, такой «ретрит» выдают бесплатно, в нагрузку к солярке и гололёду. И никто это красивыми словами не называет. Просто связь пропала. «Ешки» даже нет...

В девяностые все искали убежище. Кто-то прятался за железными дверями квартир, кто-то — в мутной воде ларёчного бизнеса, а я нашёл своё в самом неожиданном месте. Я охранял пустоту. Точнее, тишину. Моя «вахта» была не в банке и не на складе с польским спиртом, где платили в долларах. Я сидел на шатком стуле у служебного входа в филармонию. Задний двор. Место, куда не долетал блеск люстр и запах дорогого парфюма из фойе. Здесь пахло сырой штукатуркой, дешёвым табаком и, как мне тогда казалось, отчаянием...

Знаете, в три часа ночи недостроенный элитный дом выглядит честнее, чем днём. Днём здесь суета, прорабы орут в рации, краны вертятся, как сумасшедшие цапли, а на заборе висит огромный баннер: «Ваша новая жизнь начинается здесь». Красивая такая картинка: счастливая семья, золотистый ретривер, зелёный газон. А сейчас, когда я обхожу периметр с фонариком, ничего этого нет. Есть только сырой запах бетона, арматура, торчащая из земли, как рёбра какого-то доисторического зверя, и лужи, в которых отражается мигающая лампа у моей будки...

Знаете, в моей мастерской всегда стоит особенная тишина. Она не пустая, нет. Она наполнена тиканьем. Десятки, иногда сотни маленьких механизмов отбивают свой ритм, и если долго сидеть с закрытыми глазами, начинает казаться, что время — это не абстракция, а вполне осязаемый песок, который сыплется с тихим шелестом. Я привык к механике. Я понимаю её. Если шестерёнка стёрлась — её надо менять. Если пружина лопнула — часы встанут. Тут нет кнопки «отменить действие». И, наверное, именно поэтому я так...

Знаете, я каждый день держу в руках совершенство. Оно приезжает ко мне в картонных коробках, плотно упакованное, охлаждённое и совершенно безжизненное. Голландские розы. У них стебли прямые, как карандаши, бутоны тугие, один к одному, и ни единого шипа. Селекционеры постарались на славу: убрали всё «лишнее». Только вот я заметила одну странную вещь: они почти не пахнут. Красивые? Безусловно. Живые? Не уверена. Они стоят в вазе неделями, не меняясь, а потом просто мумифицируются, так и не осыпав лепестки...

Вчера я разбил свой любимый строительный уровень. Тот самый, немецкий, дорогой, с которым я не расставался лет десять. Швырнул его в кучу строительного мусора с такой злостью, что штукатурка с откосов посыпалась. Парни мои, молодые отделочники, притихли. Смотрят на меня, как на сумасшедшего. А я стою, руки в цементной пыли трясутся, и мне не за уровень стыдно. Мне страшно. Потому что я вдруг понял: эта железяка врала мне последние полгода. А я верил ей больше, чем своим глазам. И самое поганое —...