Ольга М.(автор историй)

В глазок видеодомофона было видно мужчину лет пятидесяти пяти. Он был одет в потертую кожаную куртку, из-под которой виднелся несвежий свитер. В одной руке он держал дешевый клетчатый чемодан на колесиках, а другой нервно нажимал на кнопку звонка. Кира, тридцатилетняя владелица собственного архитектурного бюро, нахмурилась. Она жила в элитном ЖК с охраняемой территорией, и посторонние сюда обычно не попадали без звонка от консьержа. Она нажала кнопку громкой связи. — Слушаю вас. Вы к кому? Мужчина...

Звонок в дверь раздался в восемь вечера, когда Оля только закончила проверять у восьмилетнего Дениса уроки и собиралась налить себе чаю. Она никого не ждала. Посмотрев в глазок, Оля удивленно моргнула, решив, что у нее галлюцинации от переутомления на работе. За дверью стоял Вадим. Ее бывший муж, которого она не видела ровно пять лет. Он немного раздался в талии, волосы на висках поредели, но на его лице играла всё та же самоуверенная, слегка нагловатая улыбка. Рядом с ним на лестничной клетке стоял большой пластиковый чемодан...

— Даша, ты только не обижайся, но мы тут на семейном совете всё обдумали, — голос Зинаиды Петровны звучал елейно, но глаза смотрели холодно и расчетливо. — Вике сейчас очень тяжело. Валерка от нее ушел, оставил с тремя детьми в съемной "однушке". Ей на природу надо, детям свежий воздух нужен. Даша замерла с чашкой свежезаваренного чая в руках. Она стояла посреди просторной, залитой солнцем кухни-гостиной в их новом загородном доме. Доме, в котором еще пахло свежей краской и деревом. Доме, ради которого она не была в отпуске последние пять лет...

— Знакомься, Лена. Это моя мама. Оксана. И она будет жить с нами, потому что ей сейчас очень тяжело, — Антон стоял в дверях прихожей, нервно теребя ремешок дорогой сумки, которую он держал в руке. За его спиной возвышалась высокая, эффектная блондинка лет пятидесяти. На ней было кожаное пальто с потертым воротником и массивные золотые серьги. Ее лицо, некогда красивое, носило явные следы бурной жизни и частых косметологических процедур. Блондинка смотрела на Лену с едва скрываемым, снисходительным превосходством...

— Спасибо тебе, конечно, за всё, Вер. Ты свой долг отдала. Но теперь давай, ключи на стол. Завтра я привожу сюда клининг, будем вычищать этот старческий запах. Квартиру надо готовить к продаже. Голос Риты звучал бодро, по-деловому и абсолютно неуместно в этой пропахшей корвалолом и воском комнате. Только что закончились поминки. Гости — пара стареньких соседок и дальний родственник — разошлись. Вера сидела на краешке табурета на кухне, бездумно глядя на крошки от кутьи, рассыпанные по клеенке. Ее руки, покрасневшие от жесткой воды и дезинфицирующих средств, безвольно лежали на коленях...

— Ты обязана прописать меня в своей квартире! Я мать твоего мужа, и я не собираюсь на старости лет скитаться по углам как бездомная собака! — Зинаида Петровна брезгливо отодвинула от себя тарелку с грибным супом, словно в нем плавала муха. — Я пожертвовала всем ради семьи. И теперь имею право на человеческое отношение! Катя замерла с половником в руке. На кухне воцарилась тяжелая, душная тишина. Денис, сидевший напротив матери, усиленно делал вид, что очень увлечен куском хлеба. — Зинаида Петровна,...

— Ты не посмеешь выгнать родную сестру с младенцем на улицу! — мать с силой ударила раскрытой ладонью по кухонному столу так, что чашки в сушилке жалобно звякнули. — Я тебя не такой воспитывала, Аня! Где твоя совесть?! Анна стояла у окна в своей крошечной однокомнатной квартире, скрестив руки на груди. За окном хлестал холодный ноябрьский дождь, размывая огни вечернего города. Внутри квартиры было тепло, пахло свежезаваренным чаем с чабрецом, но по спине Анны полз липкий, пробирающий до костей холод...

— Ты же богатая, Оля, заработаешь еще! А у Васеньки никого нет, кроме меня. Я переписала квартиру на него, это справедливо, — Галина Ивановна спокойно отхлебнула чай из новой фарфоровой чашки, даже не глядя на дочь. Ольга замерла. Кусочек лимонного кекса, который она только что собиралась отправить в рот, завис в воздухе. В идеально чистой, сияющей свежим ремонтом кухне повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как гудит новенький двухкамерный холодильник. — Что ты сделала? — голос Ольги прозвучал глухо, словно через слой ваты...

Нотариус, сухой старичок в роговых очках, монотонно зачитывал текст завещания. Слова падали в звенящую тишину просторной гостиной, как тяжелые камни: «...всё мое имущество, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, в том числе четырехкомнатную квартиру по адресу... я завещаю моей младшей дочери, Маргарите Викторовне». Любовь Андреевна, сидевшая на краю старого кожаного дивана, замерла. Ей показалось, что воздух в комнате внезапно закончился. Она моргнула один раз, другой, ожидая, что нотариус сейчас перевернет страницу и добавит: «А моей старшей дочери Любови я оставляю...

Вера Ивановна медленно обвела взглядом опустевшую веранду. Здесь больше не было плетеного кресла, в котором она любила читать по вечерам. Не было старого пузатого самовара, доставшегося еще от бабушки. Не было даже запаха сушеных яблок и мяты. Дача, ее личный кусочек рая, который она обустраивала последние двадцать лет, теперь принадлежала чужим людям. Договор купли-продажи был подписан час назад. В старой потертой сумке лежали четыре миллиона рублей — сумма, за которую она навсегда отказалась от своих любимых розовых кустов, от скрипучих половиц и от памяти о лучших годах своей жизни...

Галина Петровна аккуратно перетянула пухлую пачку купюр плотной банковской резинкой. Пальцы, загрубевшие от постоянного контакта с хлоркой, чистящими порошками и ледяной водой, слегка дрожали. Она еще раз пробежалась взглядом по корешкам пятитысячных купюр. Один миллион двести тысяч рублей. Сумма, ради которой она, пятидесятивосьмилетняя женщина с хроническим остеохондрозом и больными суставами, последние пять лет работала буквально на износ, отказывая себе во всем. Ее жизнь никогда не была похожа на сказку...

Катя смотрела в монитор. Текст не шёл. Дедлайн горел красным. Заказчик просил поправить три абзаца, а в голове звенел утренний разговор. «У людей жёны вон пашут. В магазине, на заводе. А ты всё в интернете своём. Игорь пашет, а ты...» Свекровь, Валентина Петровна, звонила ровно в девять. Как всегда по средам. Катя брала трубку, потому что не брать — себе дороже. Потом будет звонить Игорю, жаловаться, что невестка игнорирует. — Валентина Петровна, я работаю, — сказала Катя ровно. — Работа у неё. Ты хоть копейку в дом принесла? Игорь вон смены берёт, крутится...