Одинокий странник | Интересные факты о городах и странах

Меня зовут Ольга. Мне тридцать восемь, и последние десять из них я работаю комендантом в общежитии крупной строительной фирмы. Моя работа — это вечный сквозняк в коридорах, запах хлорки и сотни мужских судеб, которые проходят через мои руки. Я видела суровых вахтовиков с Севера, видела шумные бригады из солнечных республик, видела молчаливых плотников из глубинки. Казалось, меня уже ничем не пронять. Но январь двадцать шестого года начался так, что даже я потеряла дар речи. Генеральный вызвал меня к себе сразу после праздников...

Щелчок ремня безопасности прозвучал нереально громко в тишине салона бизнес-класса, если бы он прозвучал. Но ремень просто не сошелся. Джессика сидела, вжавшись в дорогую кожу кресла, и чувствовала, как горят уши. Девятнадцать лет. Сто два килограмма. Бордовая блузка, купленная в отделе «Для крупных дам», предательски натянулась на груди, грозясь лопнуть. Это была не просто поездка по обмену. Это была ссылка. — Мы больше не справляемся, — сказал отец неделю назад, бросив на стол распечатку с банковского счета...

В печи догорала наша прошлая жизнь. Глянцевая грамота «Лучший менеджер года» сначала почернела, свернулась в трубочку, а потом вспыхнула синим, химическим огнем. Запахло жженым пластиком — резкий, чужой запах среди аромата березовых дров. Андрей закрыл заслонку. Он стоял ко мне спиной, в старом растянутом свитере, и я видела, как расслабились его плечи. Впервые за пять лет они просто опустились вниз, перестав нести невидимый груз чужих ожиданий. — Не жалеешь, Оля? — спросил он, не оборачиваясь. Я посмотрела на свои руки...

Я хлопнула багажником так, что номерной знак жалобно звякнул. Муж молча курил, глядя в мокрый асфальт, а у меня по подбородку текла тушь. Мы не переезжали. Мы эвакуировались. Как погорельцы, спасающие остатки рассудка. Год назад я въезжала сюда королевой, мечтая пить кофе с видом на кипарисы. Сейчас я мечтала только об одном: чтобы этот город исчез из зеркала заднего вида. Вы думаете, я истеричка? Или просто "не потянула"? Попробуйте пожить в золотой клетке, где пол намазан клеем, а воздух пропитан чужой жадностью...

Три тысячи рублей на двоих, съемная комната у бабушки и сын, который спрашивает: "Мама, а почему у нас нет папы?" Я сидела на кухне и понимала: дальше некуда. Тогда я зашла на сайт знакомств. Не за любовью — за билетом. Прошло 20 лет, три мужа, диагноз в 41 год. Я не жалею. Но стыдно. Профили мужчин 35+ из Европы. Я листала фотографии как каталог в турагентстве. Германия? Стабильно, но скучно. Франция? Красиво, но наверняка враньё. Швеция? Честно говоря, я знала только IKEA. Немец писал длинные письма про философию...

Имя героя изменено по его просьбе Рашид замирает, когда видит патруль на эскалаторе метро. Два офицера поднимаются навстречу потоку пассажиров, проверяют документы у мужчин с восточной внешностью. Он стоит в пятнадцати метрах от них. В кармане — только телефон и тысяча рублей. Никаких документов. Если остановят — задержание. Центр временного содержания. Высылка в Кабул. А вернуться туда — значит потерять всё. Возможно, и жизнь тоже. Он медленно разворачивается, идет в обратную сторону, спускается по соседней лестнице...

Переезд в Москву перестаёт быть историей про смелость ровно в тот момент, когда вы садитесь считать деньги. Не мечты, не планы, а обычные цифры: сколько стоит жильё, сколько уйдёт на еду, сколько останется и на сколько дней этого хватит, если вдруг что-то сорвётся. В этот момент становится ясно: город не собирается вас поддерживать. Он не против, что вы приехали, но и помогать не будет. Здесь всё честно. Или вы тянете, или нет. Первое, с чем сталкивается любой вновь прибывший, — это рынок аренды...

Он не искал новую страну и не собирался «начинать жизнь с нуля». Просто прилетел в гости, пожил немного и вдруг понял, что обратный билет не вызывает никакого желания. И вот с этого момента всё пошло не по плану. В Россию он попал по приглашению друзей, которые давно живут в Москве. Обычный туристический визит: пожить, посмотреть, погулять, вернуться домой. Никаких ожиданий, никаких иллюзий. Но уже через несколько недель стало ясно, что этого времени недостаточно, потому что страна оказалась совсем не такой, какой он её себе представлял...

Мне двадцать восемь. Я врач в Чикаго. Вчера на приём привели девочку из приёмной семьи – восьмая по счёту. Она сидела, уткнувшись в телефон, и на все вопросы отвечала: "Нормально". Я посмотрела на неё и увидела себя шестнадцать лет назад. Мне было двенадцать, когда меня взяли в шестую семью. До этого пять раз меня возвращали обратно в систему. Не били, не обижали – просто через полгода говорили социальному работнику: "Мы не справляемся, она закрытая". Я научилась не привязываться. Это как жить в отеле – знаешь, что временно...

Полгода в Екатеринбурге. Русский муж. Выученный язык. Эмили думала — освоилась. Пока не поняла: здесь можно жить год и всё равно попадать в ловушки, о которых не пишут в путеводителях. Эмили пошла к соседке Людмиле Ивановне за яйцами. Зашла в прихожую. Шагнула на коврик. Сделала ещё шаг. Голос был такой, будто Эмили въехала верхом на квадроцикле. Хотя на ней были белоснежные кроссовки. Вчера из магазина. — Извините, я не... — Снимай, снимай быстрее! Эмили скинула обувь. Соседка посмотрела на носки с Микки-Маусом и всё равно осталась недовольна...

Я понял, что сегодня будет тяжёлый день, ещё до того, как завёл машину, потому что телефон начал звонить в шесть утра, а в это время просто так не звонят. Если звонят рано, значит, кто-то уже стоит во дворе и смотрит на люк, пытаясь понять, можно ли ещё потерпеть до завтра. И обычно в этот момент терпеть уже нельзя. Меня зовут Андрей, я ассенизатор уже 18 лет. Я живу и работаю в небольшом российском городке, можно сказать на селе, где частный сектор начинается резко, без переходов, и где почти у каждого дома под землёй есть что-то, о чём предпочитают вспоминать как можно реже...

Самолёт сел в Хургаде рано утром. Ольга смотрела в иллюминатор на ровную полоску земли и думала, что начинается новая жизнь. Не приключение, не авантюра, а именно жизнь — спокойная, тёплая, где наконец не нужно считать каждую копейку и возвращаться в пустую квартиру. Ей было тридцать шесть. Учительница младших классов, аккуратная, тихая, из тех, кто никогда не жалуется и всегда «как-нибудь справится». Провинциальный город, старая школа, тетради до ночи, проверка контрольных по выходным. Мужа не было...