Одинокий странник

В субботу утром у меня на телефоне высветилось сообщение от Степана: «Сможешь забрать Соню в двенадцать? У меня накладка». Это был его выходной с дочерью. Накануне он сам заехал за ней после школы, и Соня должна была остаться у него до вечера воскресенья. Я уже договорилась с мастером по окнам и собиралась заняться своими делами. Спросила, что за накладка. «Да ничего серьёзного. Просто выручишь?» Я выручила. Перенесла мастера на понедельник, в одиннадцать сорок вышла из дома, а уже в машине получила от Сони фотографию: она стояла у входа в детский центр с рюкзаком и недовольным лицом...

В воскресенье мы обедали у неё. Павел возился с дверцей кухонного шкафа, Лариса убирала тарелки, а свекровь вдруг сказала: — Ну вот, Оксане премию дадут, хоть Лариска с кредитом выдохнет. Сначала я решила, что ослышалась. — С каким кредитом? Лариса посмотрела на брата. Павел не поднял головы и продолжил затягивать петлю. — Потом объясню. Это «потом» задело сильнее самой фразы. Получалось, разговор уже был — просто без меня. Мы с Павлом женаты одиннадцать лет. В деньгах у нас не было строгого «моё — твоё», но и общего котла до последней копейки тоже...

Когда я потянула дверь на террасу, рама качнулась вместе с ручкой. Сетка отошла от крепления в двух местах, а возле порога лежал пластиковый уголок. На полу в гостиной тянулись две длинные царапины — от стены почти до окна. Комод, который всегда стоял рядом с книжным шкафом, оказался напротив телевизора. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Оксаны: «Напомни, залог сегодня вернёшь?» Ответить сразу я не смогла. Сняла обувь, прошла на кухню, открыла холодильник и увидела там кастрюлю с засохшими макаронами, пакет зелени, липкую полку и две банки соуса без крышек...

В тот вечер мама почему-то стала убирать со стола свою тарелку раньше остальных. Горячее ещё не принесли, чайник даже не включали, а она уже поднялась и спросила, куда поставить грязную посуду. Это было настолько на неё не похоже, что я сразу поняла: она не хочет сидеть за этим столом ни минуты дольше. И впервые за все пять недель, что мама жила у нас, мне стало стыдно не за Нину Степановну, а за себя. Потому что до этого я всё время просила маму не обращать внимания. Мы с Павлом женаты тринадцать лет...