Свято-Eлисаветинский монастырь

Притча Одному человеку до того было лень что-то делать, что он решил умереть. — Господи, я хочу умереть, — сказал он тогда Господу Богу. — Что для этого нужно? — Купи участок земли, — ответил Господь. Человек купил участок. — Что дальше, Господи? — Вспаши землю и посей рожь. Человек вспахал участок и посеял рожь. — Что дальше, Господи? — Дождись, пока земля даст колос. Человек дождался зрелых колосьев. — Что дальше, Господи? — Пожни урожай, обмолоти колос и отвей мякину. Человек сделал и это. — Что дальше, Господи? — Смели зерно в муку, замешай тесто и поставь его в печь...

Есть особый сорт людей, которых очередь ненавидит всем своим коллективным нутром. Это те, кто держит. Вы их знаете. Стоишь в поликлинике, в кассе, в собесе — где угодно, где человек человеку волк на час-полтора, — и вот подходит твой черед, и тут —этот. Который «я только спросить». Который забыл справку и роется в сумке размером с продуктовый склад. Который переспрашивает три раза и на четвертый начинает рассказывать про давление. И очередь за его спиной дышит в затылок, сопит, закатывает глаза и мысленно уже вершит над ним суд, скорый и неправедный...

Недавно в наш монастырь приезжал иеромонах Андрей (Баранов) — духовник Табынского скита в Оренбургской области, талантливый иконописец, кинорежиссер, сценарист и писатель. Мы поговорили с нашим гостем об особенностях и духовных опасностях нашей эпохи, о том, как услышать Бога в информационном потоке и как узнать Его сердцем, а не логикой. — Отец Андрей, наше время отличается большими скоростями и потоком информации. Какую духовную опасность это несет? — Большие скорости — это всегда опасность. На большой скорости человек не успевает адекватно мыслить, его несет, он чаще всего разбивается...

У Владимира Стефановича образовалась «форточка» между завтраком и обедом — он только что закончил нарезать салат и теперь может поговорить с журналистами. На мужское подворье нашего монастыря брат приехал в 2015 году, поставив точку невозврата. Позади остались бездомные скитания и жизнь «на стакане». — У меня минут 40 максимум, — предупреждает мой собеседник. — Я не суечусь, просто быстрый. Поднимаюсь в 5:30. Привожу себя в порядок, пью чай и к 7:30–8:00 — на послушание. Всё распределяю, чтобы не делать лишних движений...