Литература на коленке

Прошло полтора года с тех пор, как Колька устроился на завод водителем погрузчика. За это время его смена сложилась в дружный, слаженный коллектив — амбициозный, весёлый, с лёгким, но цепким юмором. Между сменами негласно шло соревнование: кто быстрее, чище, аккуратнее выполнит задачу...

Депрессия окутывала Кольку всё плотнее — как сырой туман, который просачивается сквозь щели и оседает на коже холодной влагой. Он потерял интерес к работе. Идеи по‑прежнему приходили в голову, их принимали, но никакого карьерного роста это не давало...

Колька постепенно отстранился от строительства дома. Сначала находил оправдания — то штраф на работе, то «срочная нужда». Потом и вовсе перестал давать деньги на общие расходы, даже на продукты. В семье повисло недопонимание...

Впервые за долгое время Колька шёл на работу нехотя. Вчерашний день — первый в роли старшего кассира — обернулся катастрофой. Он не знал, как смотреть ребятам в глаза. Какую тактику выбрать, чтобы не увязнуть ещё глубже? Ночь была бессонной — мысли крутились, как колёса поезда в темноте...

Время не просто шло — оно летело, как поезд по рельсам, которые сами собой укладывались под колёса. Бюрократия с документами наконец осталась позади, и все приступили к копке фундамента. Колька вгрызался в землю, не жалея рук...

После того как дядька невольно спалил Кольку перед семьёй, ему пришлось снова искать работу. Разговор с родителями вышел долгим и тяжёлым. Отец, обычно сдержанный, на этот раз не скрывал горького разочарования: —...

Кольку с армии ждали всей роднёй — он первый из нашего молодого поколения, кто отправился служить родине на недолгий год. Попал в Псковскую область, в ракетные войска. На присягу мы рванули прямо из Тулы на машине — и гордо любовались Колькой...

Катя уставилась на чистый лист бумаги, потом на ёлку, потом снова на лист. Ёлка подмигивала разноцветными огоньками, будто насмехалась: «Ну что, сдаёшься?» — Ладно, — пробормотала Катя, доставая гелевую ручку...

Три года назад мы расширили границы нашего съемного королевства, переехав из однушки в двушку. Ребенок получил суверенную территорию, заваленную лего и мягкими войсками, а мы с мужем — тронный зал, он же спальня, он же прихожая, он же вселенная...

Вечер впитывал городские огни, когда в подъезде грохнуло. Ключ скребся о замок дольше обычного. Я уже ставила на стол тарелки с гречкой — обычный четверг. Дверь распахнулась, и в неё вкатился не только Сергей, но и целый комок запахов: морозной грязи и дикого, тоскливого пса...

Деревня Подберёзки — место тихое. Там главный адреналин — это когда Пётр Семёныч, выпив, решает косить траву у дома в час ночи на тракторе «Беларусь». Поэтому, когда наши дети вскладчину подарили нам, Петру и Марии Шустровым, путёвку «всё включено» в Турцию, первым делом мы полезли за валидолом...

Катя произнесла «давай разведёмся» тем ровным, деловым тоном, каким когда-то говорила «передай соль». Игорь вздохнул с облегчением — наконец-то цивилизованный разговор без истерик. Он тут же подхватил идею о «взрослом» расставании: без грязи, с дружбой домами и общей заботой о детях...