Васька

Холод въелся в кости. Не просто холод, а тихая, безжалостная война, где каждое утро — победа, если ты дожил до него. Лапы помнили каждый камень, каждый сухой клочок земли под снегом. Шерсть, свалявшись в ледяные колтуны, стала бронёй. Каждый вдох резал лёгкие, но он дышал глубоко — пусть привыкают. Неплохой свитер, Петров, — думал он, отряхивая иней с усов. — Дороже норковой шубы. Запахи стали его картой. Ржавчина и машинное масло — безопасность гаражей. Кислая вонь помойки — риск, но и еда...

Прошло два месяца. Гражданская война внутри одного рыжего тела вступила в стадию позиционных боёв. Атаки Василия Петрова стали тоньше. «Лобовая атака на лоток провалилась. Нужна партизанская тактика», — решил он. Когда Светка ставила перед ним миску, он делал вид, что не видит её. Сидел, гордо отвернувшись. «Победить через голодовку. Пусть знают, с кем имеют дело». Желудок сводило от спазмов, но он держался. Победа длилась ровно до того момента, как Светка, вздохнув, брала кусочек и подносила ему прямо к носу...

Проснулся Василий от того, что кто-то долбил в виску тупым молотком. Он попытался открыть глаза, но веки слиплись, будто их смазали эпоксидной смолой. В горле першило, пахло вчерашним дешевым коньяком и тоской. Он протянул руку, чтобы отшвырнуть будильник, но нащупал лишь липкую, заляпанную пятнами от кружки поверхность тумбочки. Мозг, похрустывая, как пережаренный сухарь, начал подавать первые сигналы. Утро. Работа. Заводской автобус. Василий рывком приподнялся на локте и взглянул на электронные часы...