Сам по себе

Жаль, что 2021 стал для него финальным годом, а мы с тех пор и не увидим работы того, кто "видел свет" (с) и умел показать его другим. А я ж ленивый, чтоб проще было повествовать, надёргал фотографий... Кстати, фото моё. Лёха его к себе на страничку с удовольствием. Снимали мы тогда конкурс хэллуёвой красоты, организованный одним из городских интернет- порталов. "Я страшно красивая" назывался. Театр Драмы, колосники Малого зала с мрачноватым антуражем. А на ком (пока модели готовятся) испытывать...

Вот только об одном жалею. Что могли б познакомиться раньше. Аж на четыре года раньше. А было так... На одном предновогоднем квартирнике с местными музыкантами в конце 2001 года в только что снятой квартире на улице Жуковского (старая Красногорка, если что) на всех не хватило стульев. И одна из девушек: "Давайте я к соседу за стульями! Не откажет, точно, он вот такой дядька!" Не отказал, плюс три стула. "А чего сам- то, обещала же вот такого дядьку в комплект, тем более, что сосед!" Вот зря он не пошёл, могли бы познакомиться тогда...

Не моя байка. "За что купил, за то продал!" (с) Тогда, в 80е пацаны в школе курили, примерно, класса с 8- 9го. "Хулиганы" и того раньше! Ну, а как ещё показать что ты такой прямо весь взрослый? Прям хоть "обратно курить" начинай, чтоб перестать быть взрослым...

Не думать совсем ещё вреднее, но... Лет до двадцати удивляли ворчащие "старики", что всё- то не так, не эдак. Пришла пора и мне к ним? Тем более, есть масса поводов. Поехали! Несколько лет назад с удовольствием смотрел долгоиграющий сериал про работу следователей. Там период охвачен годов с середины сороковых по семидесятые. Следователи те докапывались до истины, казалось бы, в совсем безнадёжных делах, работе каждого из них посвящалось несколько серий, вот прям последовательное раскрытие характера каждого...

Вот тогда — да ладно, неужто полвека с тех пор! — отношение к «алкашам» было иным. Да и не то чтобы совсем они такими были. Ну, сидят по трое-четверо, ну аккуратно так разбулькивают из «маленькой» жидкость в стакашки. Даже не спрашивайте, откуда они у них, если тогда на улицах спокойно стояли автоматы с газировкой: копейка без сиропа, три — с сиропом, а особо продвинутые — даже с сиропом на выбор. Иной раз и возвращали автомату его ёмкость по окончании процесса. У некоторых и медали на пиджаках — и не только на Девятое мая...

Давно всех пугал, что как начну — начну писать мяумуары, так и не остановить меня будет! А вот как-то всё не складывалось. Руки не доходили, либо настроение не то. Хотя, всё красиво, подробно и структурированно складывается. Но это только пока за клавиатуру не сядешь. А усядешься — и понеслась: то кофе невовремя остыл, то внезапно важным стало кошек погладить. Давайте издалека начну. Про друга Лёху Фадеева, фотографа от Бога. К сожалению, так ему и не исполнится сорок четыре, уже пять лет, как не исполнится...

Всё началось не с того, что бабка «по амбару помела», а с того, что дед притащил с закрытой военной части почти разобранный на запчасти кухонный комбайн нового поколения. Модель «Пекарь-9000». — Это не просто тесто месить, — хвастался дед, подключая агрегат к древней, искрящей розетке. — У него искусственный интеллект! Сам рецепт оптимизирует, на ходу ингредиенты подбирает. Глядишь, не колобок, а кулинарный шедевр испечёт! Бабка только рукой махнула: «Делай, чё хошь, старый». Смешала в ведре остатки муки, яйцо от соседской курицы да банку просроченного кефира...

В городе Механиуме дымы были гуще тумана, а пар ценился выше золота. Ибо пар — это жизнь, движение, прогресс. Его добывали из недр пароносных шахт, очищали на ретортных станциях и хранили в заклепанных баллонах под чутким надзором Парогвардии. А еще его чеканили. Монета лежала на бархатной подушке в кабинете сэра Годфри Ржавого, главного инженера и по совместительству главного вора города. Она была размером с блюдце, тяжелая, прохладная. Ее центр занимала сложная розетка из шестеренок и клапанов — герб Механиума...

Дело было в новом, по-европейски устроенном кабинете Его Величества. Пахло смолой, свежей краской и дерзновением. Царь Петр, отложив циркуль и чертеж нового корабельного шпангоута, устало протер глаза. – Ну, Посошков? Опять какое-нибудь «доношение» принес? Про финансы, про руды? Говори, да только покороче. Я, Иван Тихонович Посошков, подьячий и человек, по скромности своей, умом сильный и воображением вельми дородный, поклонился. – Государь, не про руды. Про… машины. – Что? Токарный станок новый выдумал? Показывай...

Кабинет профессора Эразмуса Пыхтелкина походил на внутренности гигантского, учёного будильника. Воздух был густым от аромата машинного масла, старой бумаги и латте с корицей, который стоял, забытый, на шестерёнке, служившей столиком. Повсюду тикало, щёлкало и выпускало маленькие, призрачные клубы пара. Студент Лев, пришедший сдавать хвост по истории технической эстетики, сидел на вращающемся табурете, стараясь не зацепить локтем хрупкую модель парового орнитоптера. «Вы говорите: дым, грохот, шипение, – профессор поправил пенсне с маленькими латунными рычажками...

Год 1650-й от Рождества Христова, а в воздухе пахнет углём, маслом и свободой. Над избами деревни Бутылки (названной так не из-за посуды, а по фамилии основателя — стрельца Богдана Бутылкина) плыло невиданное чудище: сигарообразный аэростат «По́рхальникъ», извергающий из медных труб клубы пара и уносящий в своей плетёной гондоле двух человек. Первый — Онисим Луков, автор сего аппарата, одержимый идеей, что пар движет не только котлы, но и саму судьбу. Второй — царский воевода Еремей Пупков, присланный «для обозрения новости и удержания излишней дерзости»...

Он смотрел на своё самое совершенное творение с отцовской гордостью. Автоматон стоял посреди лаборатории, сверкая полированным титаном и мягко гудя. — Итак, финальный тест, — человек поправил очки. — Вопрос номер семнадцать: что вы чувствуете, когда видите закат? Автоматон повернул голову с лёгким шипением. — Мои фотосенсоры перегружены, активирую защитный фильтр. Также ощущаю лёгкое раздражение от неоптимального освещения, которое мешает работе. — Прекрасно! Искусственный интеллект пятого поколения в действии! — изобретатель похлопал себя по коленям...