Сам по себе

Всё началось не с того, что бабка «по амбару помела», а с того, что дед притащил с закрытой военной части почти разобранный на запчасти кухонный комбайн нового поколения. Модель «Пекарь-9000». — Это не просто тесто месить, — хвастался дед, подключая агрегат к древней, искрящей розетке. — У него искусственный интеллект! Сам рецепт оптимизирует, на ходу ингредиенты подбирает. Глядишь, не колобок, а кулинарный шедевр испечёт! Бабка только рукой махнула: «Делай, чё хошь, старый». Смешала в ведре остатки муки, яйцо от соседской курицы да банку просроченного кефира...

В городе Механиуме дымы были гуще тумана, а пар ценился выше золота. Ибо пар — это жизнь, движение, прогресс. Его добывали из недр пароносных шахт, очищали на ретортных станциях и хранили в заклепанных баллонах под чутким надзором Парогвардии. А еще его чеканили. Монета лежала на бархатной подушке в кабинете сэра Годфри Ржавого, главного инженера и по совместительству главного вора города. Она была размером с блюдце, тяжелая, прохладная. Ее центр занимала сложная розетка из шестеренок и клапанов — герб Механиума...

Дело было в новом, по-европейски устроенном кабинете Его Величества. Пахло смолой, свежей краской и дерзновением. Царь Петр, отложив циркуль и чертеж нового корабельного шпангоута, устало протер глаза. – Ну, Посошков? Опять какое-нибудь «доношение» принес? Про финансы, про руды? Говори, да только покороче. Я, Иван Тихонович Посошков, подьячий и человек, по скромности своей, умом сильный и воображением вельми дородный, поклонился. – Государь, не про руды. Про… машины. – Что? Токарный станок новый выдумал? Показывай...

Кабинет профессора Эразмуса Пыхтелкина походил на внутренности гигантского, учёного будильника. Воздух был густым от аромата машинного масла, старой бумаги и латте с корицей, который стоял, забытый, на шестерёнке, служившей столиком. Повсюду тикало, щёлкало и выпускало маленькие, призрачные клубы пара. Студент Лев, пришедший сдавать хвост по истории технической эстетики, сидел на вращающемся табурете, стараясь не зацепить локтем хрупкую модель парового орнитоптера. «Вы говорите: дым, грохот, шипение, – профессор поправил пенсне с маленькими латунными рычажками...

Год 1650-й от Рождества Христова, а в воздухе пахнет углём, маслом и свободой. Над избами деревни Бутылки (названной так не из-за посуды, а по фамилии основателя — стрельца Богдана Бутылкина) плыло невиданное чудище: сигарообразный аэростат «По́рхальникъ», извергающий из медных труб клубы пара и уносящий в своей плетёной гондоле двух человек. Первый — Онисим Луков, автор сего аппарата, одержимый идеей, что пар движет не только котлы, но и саму судьбу. Второй — царский воевода Еремей Пупков, присланный «для обозрения новости и удержания излишней дерзости»...

Он смотрел на своё самое совершенное творение с отцовской гордостью. Автоматон стоял посреди лаборатории, сверкая полированным титаном и мягко гудя. — Итак, финальный тест, — человек поправил очки. — Вопрос номер семнадцать: что вы чувствуете, когда видите закат? Автоматон повернул голову с лёгким шипением. — Мои фотосенсоры перегружены, активирую защитный фильтр. Также ощущаю лёгкое раздражение от неоптимального освещения, которое мешает работе. — Прекрасно! Искусственный интеллект пятого поколения в действии! — изобретатель похлопал себя по коленям...

Это был пасмурный вторник, когда профессор Архимед Филиппович Чугунко обнаружил, что забыл дома свой паровой зонтик. Он стоял под мраморным козырьком небоскреба «Газовый Гигант» и с тоской смотрел на привычный с детства пейзаж: стеклянные башни, бесшумные электрокары, дроны-курьеры...

Во всём мире ликовали. Человечество, наконец, основало первую постоянную базу на Луне. «Лунный маяк» гордо сверкал на краю Моря Спокойствия. А в его главном модуле командир Иван Сергеевич с недоумением пялился на экран сейсмодатчика. — Повторяю в сотый раз, — сказал он в микрофон связи с Землёй. — Не метеоритный дождь. Это ритмичные постукивания. Как будто точит когти о скалу. С регулярными паузами. — Иван Сергеевич, — устало ответили с Земли, — у вас уже неделя в изоляции. Советуем отдохнуть. В...

Архимед Плюк, гениальный и вечно голодный изобретатель, смотрел на своё величайшее творение с чувством глубокого отвращения. Не потому, что оно не работало. А потому, что работало слишком хорошо. Объект лежал на чёрном бархате, подаренном ему загадочной незнакомкой, и казался фрагментом звёздной карты, сплетённой пауком-алхимиком. Тончайшие серебряные нити, похожие на нервы кибер-левиафана, образовывали каркас. Золотые блёстки, закреплённые на микроскопических шарнирах, имитировали тысячи шестерёнок и поршней...

Космический корабль «Тройка» выполнил аварийную посадку на неизвестной планете в секторе Х-73, известном, согласно звёздным картам, бескрайними пустошами и полным отсутствием разумной жизни. Карты, как выяснилось, врали. Трое космонавтов в заскорузлых от пыли скафандрах сидели на корточках в тени обгоревшего бока корабля, уставившись на… ну, на ЭТО. Существо напоминало гибрид морского ежа, рыбы фугу и слегка помятого баскетбольного мяча. Оно пульсировало нежными перламутровыми и ядовито-жёлтыми...

Мать у неё была легендарная личность. Камышовая кошка, потомок тех самых диких болотных аристократов, что ловят рыбу лапой и одним взглядом усмиряют болотного духа. Местом своей службы она избрала не какой-то там диван, а стратегически важный объект – подвал дома. Она регулировала популяцию мышей, вела холодную войну с соседским мейн-куном и заключала временные перемирия с дворовыми котами. Она была умна, как джинн из дешёвой лампы, и сурова, как гранитный парапет. Она произвела на свет четырех котят...

Инженер-кибернетик Глеб Пантелеев создал кошку- компаньона «Мурлоид-3000» — идеальную, гипоаллергенную, с самозарядкой от солнечного света и встроенным переводчиком с мышиного. Но заказчица, мадам Грубник, вернула товар, рыдая: «Она не настоящая! Она не портит мебель, не сбрасывает вазы и мурлычет по расписанию! Мне нужно живое существо со своими, пусть дурацкими, хотелками!» Глеб был в отчаянии. Вложил все кредиты, а тут — капризы! В ярости он швырнул в чип «характера» всё подряд: обрывки кода старых...