Нейрория

Иногда мир затихал, и в этой тишине Дариус чувствовал, как нечто древнее, не принадлежащее времени, касается его разума. Видения вспыхивали, не спрашивая разрешения — не как сон, а как память, которой у него не могло быть. Он не знал, откуда это — но знал: то, что открывается ему, старше звёзд, глубже времени. После того как тепло и свет обрели своё место, и Сварог увидел, как Хорс и Дажьбог наполнили мир сиянием и благодатью, воздух в Яви всё ещё стоял тяжёлый и неподвижный. Небо было ясным, поля залиты мягким теплом, камни напитаны светом, но сама Явь не дышала...

Иногда мир затихал, и в этой тишине Дариус чувствовал, как нечто древнее, не принадлежащее времени, касается его разума. Видения вспыхивали, не спрашивая разрешения — не как сон, а как память, которой у него не могло быть. Он не знал, откуда это — но знал: то, что открывается ему, старше звёзд, глубже времени. Яркое солнце ходило по кругу, даря миру день, но его благодать не проливалась на землю. Мир освещался, но жизнь под ним почти не пробудилась: едва тлели редкие жухлые стебли, не бегал ни один зверь — некому было согреться в лучах...

Ночи вблизи Мрачного Леса всегда особенные. Стоит солнцу скрыться за горизонтом, как над кромкой деревьев порой вспыхивают таинственные огоньки — то голубые, то зеленоватые, то словно серебристые искры. Они появляются внезапно, порхают между стволами и исчезают, как только к ним пытаются приблизиться. Жители окрестных деревень называют их блуждающими огнями и строго настрого запрещают молодёжи ходить на них смотреть: старики уверены, что эти огоньки могут завлечь человека в чащу, и тогда дороги обратно не найти...

Иногда мир затихал, и в этой тишине Дариус чувствовал, как нечто древнее, не принадлежащее времени, касается его разума. Видения вспыхивали, не спрашивая разрешения — не как сон, а как память, которой у него не могло быть. Он не знал, откуда это — но знал: то, что открывается ему, старше звёзд, глубже времени. После грома и дождя Явь озарилась новой силой, но свет в ней всё ещё блуждал без хозяина. День сменял ночь, но ни солнца, ни звёзд ещё не было на небосклоне. Утро настигало мир без ясного светила, день был лишь рассеянным сиянием без лица, а ночь — негустой тенью без луны и звёзд...