Не осудим, но обсудим

В приглашении стояло только моё имя. Я перевернула плотную карточку, посмотрела на оборот. Там был адрес ресторана и время сбора. - А Виктор? - спросила я. Внучка поправила край скатерти. Только что она показывала мне фотографии зала и объясняла, сколько ещё надо доплатить за праздник. - Бабуль, мы его не записывали. Ты же сама понимаешь. Я не понимала. Или не хотела понимать, потому что до этого разговора уже выбирала мужу рубашку. В магазине продавщица принесла две. Виктор примерил голубую, я попросила застегнуть воротник...

Я спросила Максима, когда у него практика. Он ответил: - Бабуль, я уже там не учусь. Мама разве не сказала? Мы разговаривали по видеосвязи. Внук сидел на кухне квартиры, за которую я через несколько дней должна была перевести очередные двадцать четыре тысячи. Я хорошо знала эти обои и белую дверцу холодильника: мы вместе смотрели фотографии, когда выбирали жильё. Максим уехал учиться в другой город после школы. Поступил в колледж, сначала жил в общежитии. Там ему не нравилось: шумно, тесно, сосед возвращался поздно...

Дочь показала мне экран телефона: две двойки по математике за одну неделю. - Мам, он у тебя постоянно. Как ты его так запустила? В тот день я забрала внука после школы, накормила, отвела к репетитору, дождалась возле кабинета и привела обратно. Вечером дочь приехала за ним. Я думала, она спросит, не забыл ли он тетрадь. А она спрашивала, как я допустила двойки. Илье двенадцать. В этом году с математикой стало трудно, родители нашли преподавателя два раза в неделю. Занятия начинались в четыре, а дочь раньше шести с работы не уходила...