Не все сказано

– Вера Ивановна, вы опять ей котлету несёте? Да она же чужая собака! – А голод, Тамара, он разве бывает чужой? – спокойно спросила Вера Ивановна и прикрыла ладонью эмалированную миску, будто соседка могла выхватить оттуда вчерашнюю гречку с кусочками курицы...

На третий день Нина поняла, что в Ольховке новости не происходят — они медленно оседают на людях, как печная копоть. Сначала кто-то что-то услышал, потом передал соседке, соседка добавила своё, а к вечеру уже вся деревня смотрит на тебя, словно ты сама ещё не в курсе собственной жизни...

Утром Нина проснулась рано, хотя спала плохо. Старый диван всю ночь вздыхал под ней пружинами, дом поскрипывал углами, а за окном до рассвета несколько раз ухала какая-то птица, будто спрашивала у темноты одно и то же и никак не могла получить ответа...

— Вы всё-таки закрываетесь? — спросила женщина в красном берете и так посмотрела на вывеску над дверью, будто там было написано не «Ремонт обуви. Изготовление ключей», а что-то личное, обидное, почти предательское...

— Значит, это вы теперь наша наследница? — спросила женщина в зелёном ситцевом халате и посмотрела на Нину так внимательно, будто наследство состояло не из покосившегося дома, заросшего участка и ржавой бочки под водостоком, а из чего-то куда более подозрительного...