Не все сказано

– Вера Ивановна, вы опять ей котлету несёте? Да она же чужая собака! – А голод, Тамара, он разве бывает чужой? – спокойно спросила Вера Ивановна и прикрыла ладонью эмалированную миску, будто соседка могла выхватить оттуда вчерашнюю гречку с кусочками курицы...

На третий день Нина поняла, что в Ольховке новости не происходят — они медленно оседают на людях, как печная копоть. Сначала кто-то что-то услышал, потом передал соседке, соседка добавила своё, а к вечеру уже вся деревня смотрит на тебя, словно ты сама ещё не в курсе собственной жизни...

Утром Нина проснулась рано, хотя спала плохо. Старый диван всю ночь вздыхал под ней пружинами, дом поскрипывал углами, а за окном до рассвета несколько раз ухала какая-то птица, будто спрашивала у темноты одно и то же и никак не могла получить ответа...

— Вы всё-таки закрываетесь? — спросила женщина в красном берете и так посмотрела на вывеску над дверью, будто там было написано не «Ремонт обуви. Изготовление ключей», а что-то личное, обидное, почти предательское...

— Значит, это вы теперь наша наследница? — спросила женщина в зелёном ситцевом халате и посмотрела на Нину так внимательно, будто наследство состояло не из покосившегося дома, заросшего участка и ржавой бочки под водостоком, а из чего-то куда более подозрительного...

— Я случайно прослушала, — сказала Тамара Ильинична и положила телефон на край стола так осторожно, будто это был не телефон, а чужое сердце, которое она по неосторожности уронила и теперь боялась тронуть второй раз...

— Пап, а он завтра не развалится? — спросил Тимофей и с таким серьёзным видом посмотрел на кривого снеговика, будто речь шла не о трёх снежных комах во дворе, а о новом члене семьи, которого теперь предстояло кормить, беречь и, возможно, прописывать в квартире...

— Раз Маше купили планшет, значит, и Вите должны купить. Или у нас теперь дети по сортам пошли? — сказала Валентина Павловна и так аккуратно поставила чашку на блюдце, что звякнуло на всю кухню. Лена, которая в этот момент резала огурцы для салата, ножом попала не по огурцу, а по ногтю...

В доме на Песочной улице всё узнавали раньше, чем человек сам успевал понять, что с ним случилось. Если кто-то купил новую шубу, уже к вечеру на лавочке знали, что шуба не норковая, а крашеный кролик....

Подруги Ирины Павловны, преподавательницы музыкальной школы с тридцатилетним стажем, говорили почти хором, будто репетировали заранее. — Ира, ты только не обижайся, но твой Антон совсем с ума съехал. — Это не партия...

Когда Лена говорила про Оксану «она мне как сестра», люди обычно кивали. Не потому что верили в женскую дружбу до гробовой доски, а потому что видели: да, тут что-то настоящее. Они дружили со школы. С пятого класса, если быть точной...

Ирину Михайловну увезли с работы во вторник, в одиннадцать сорок, когда в бухгалтерии пахло дешёвым кофе, бумагой из принтера и чужими духами, которые почему-то всегда сильнее пахнут именно в конце квартала...