Ольховка

Полтора года — срок странный. Если смотреть со стороны, вроде совсем немного. Даже яблоня за это время не успевает стать другой, только чуть толще берётся за землю корнями, да кора на старых ветках темнеет...

После первого снега в Ольховке наступила не зима, а ожидание. Снег наутро почти сошёл. Остался только в тени заборов, под нижними ветками елей да на крыше старой бытовки у поворота. Дорога снова стала...

После того дня в бору время в Ольховке пошло странно. Не быстро и не медленно, а как вода в старом ведре с щербатым краем. Вроде стоит на месте, а потом глянешь — половина уже вытекла. Август ещё держался...

После собрания Ольховка будто притихла от неловкости. Так бывает после большой семейной ссоры, когда никто вроде бы не хлопнул дверью навсегда, посуда цела, чайник стоит на плите, но люди ходят по дому осторожно и чашки ставят тише обычного...

К собранию в Ольховке готовились, как к серьёзному судебному заседанию, где будет решаться – жить или не жить. С утра у магазина толклись чаще обычного. То баба Вера зайдёт за солью, хотя соль, как потом выяснилось, у неё стояла в сенях целым мешком ещё с весны...

Яблоки начали падать после пожара. Нина заметила это утром, когда вышла на крыльцо с кружкой чая и увидела под старой яблоней первые жёлто-зелёные бока. Ночью их ещё не было, а теперь лежали в траве, тихие, чуть помятые, с прилипшими травинками...