Не с той лапы

Осень в северной тайге не приходит постепенно. Она обрушивается сразу, как только заканчивается короткое бабье лето. Дни становятся короче, ночи холоднее. По утрам земля покрывается инеем, а воздух пахнет сыростью и старой листвой. Николай Ветров объезжал свой участок каждую неделю. Ему было пятьдесят семь. Половину жизни он проработал егерем. Знал эти места вдоль и поперёк. Каждый овраг, каждую просеку, каждую зимовку. Участок у него был большой. Начинался у реки, тянулся вдоль старой лесовозной дороги и уходил в глубь тайги...

Весна в тот год выдалась злой и нетерпеливой. Она не приходила мягко, с ручьями и первой зеленью, а обрушилась на деревню ураганным ливнем, который, казалось, решил смыть с лица земли всё живое. Небо походило на пробитую цистерну, из которой хлестала ледяная вода, смешанная с крупным градом. Дороги превратились в грязевые реки, а старый сад за домом стонал под напором ветра, ломая ветки. Я сидел у окна, глядя на это буйство стихии, и прихлёбывал остывший чай. На душе было муторно. В такие моменты остро чувствуешь своё одиночество, хотя в доме нас было двое: я и мой пёс Барс...

Ксения впервые заметила, что с Мурзиком что-то не так, в конце февраля. Обычный полосатый котик, подобранный два года назад на остановке у рынка, после переезда в новую квартиру вдруг повадился сидеть в ванной. В старой квартире он так не делал. А тут с первого дня начал. Сидел не на стиральной машине, не на бортике, а прямо на полу, мордой к дальней стене. Той, что за унитазом. И скрёб. Мерно, упорно, когтями по бежевой плитке. Словно пытался докопаться до чего-то, что было спрятано глубже кафеля...