Не с той лапы

Осеннее утро в Заозёрном начиналось с тумана. Он стелился над огородами, лип к ещё мокрой траве и оседал на досках крыльца, где, свернувшись калачиком, дремал старый пёс Рекс. Андрей Петрович вышел из дома с кружкой чая, и пёс, почувствовав шаги, приподнял голову, нехотя вильнул хвостом – глухота уже брала своё, но хозяина он чуял всегда. – Доброе утро, старина, – Андрей присел на корточки, потрепал собаку за загривок. Рекс лизнул его руку и снова положил голову на лапы, но глаза следили за каждым движением...

В предгорьях, где тайга постепенно переходит в редколесье, а густой ельник сменяется каменистыми россыпями, стоит избушка. Местные обходят её стороной, называют «медвежьим углом», хотя медведи здесь редки. Кордон бросили ещё в девяностые, когда лесоповал свернули, и теперь он служит лишь случайным убежищем для геологов да заблудившихся грибников. Крыша держится на честном слове, дверь перекосило так, что её приходится подпирать колом, а единственное уцелевшее окно настолько затянуто вековой грязью, что сквозь него не различишь даже силуэта собственной руки...

Лена взяла телефон Дмитрия, чтобы ответить на звонок. Тот был в душе, а телефон лежал на тумбочке в спальне. Звонок оборвался, и на экране высветилось сообщение от незнакомого номера. Женское имя, фотография: тёмные волосы, улыбка. Текст короткий: «Я соскучилась. Когда увидимся?» Пальцы замерли. Лена не собиралась читать чужое. Но палец сам скользнул по экрану, открыл переписку. Там было всё: нежные слова, планы на вечер, снимки, которые лучше бы не видеть. Лена почувствовала, как пол уходит из-под ног...

Когда Андрей был мальчишкой, он мечтал вырасти высоким. Ему казалось, что это сделает его сильным, заметным и непобедимым. Но реальность оказалась жестокой. Его рост стал не подарком, а проклятием. В школе его дразнили «дядей Стёпой», хотя звали его вовсе не Степан. Прохожие на улице оборачивались, шептались за спиной, а в общественном транспорте он то и дело бился головой о поручни, вызывая смешки. Отец Андрея, невысокий мужчина, любил подшучивать: – Знаешь, сын, если б мы знали, что ты так вымахаешь, назвали бы тебя Гулливером...