НАТАША, РАССКАЖИ

— Наташа, можешь радоваться сколько угодно, но ты останешься ни с чем! Слышишь? Ни с чем! — Ирина Владимировна влетела в прихожую так, что входная дверь ударила ручкой об стену, и штукатурка брызнула крошкой на пол. — Документы уже у нотариуса, и ты проиграла! Наташа стояла у зеркала в прихожей, застёгивала серьгу. Посмотрела на свекровь в отражение. Молча. — Ты слышала, что я сказала?! — Слышала. — Наташа застегнула вторую серьгу, взяла пиджак со спинки стула. — Костя знает, что вы пришли? — Костя — мой сын! Мне не надо его спрашивать! — Значит, не знает...

— Наташа, ну что тебе стоит! Привези детей на всё лето, мне одной скучно, сил нет сидеть в этой квартире! — голос Ларисы Александровны в трубке был таким пронзительным, что Наташа машинально отодвинула телефон от уха. — Ты что, жалеешь, что ли? Родная бабушка просит! Наташа стояла у плиты, помешивала суп, и молчала. Не первый звонок за неделю. Даже не третий. — Лариса Александровна, дети в лагере. Я уже говорила. — В каком ещё лагере?! — немедленно взвилась свекровь. — Ты нарочно! Нарочно их туда запихнула, лишь бы ко мне не ехали! Думаешь, я не понимаю? — Путёвки купили в феврале...

— Боря, повтори, что ты только что сказал. Наташа стояла у плиты, держала в руке половник и смотрела на мужа так, что тот явно пожалел, что вообще открыл рот. Борис стоял в дверях кухни, мял в руках телефон и не мог смотреть ей в глаза. — Ну… Соня позвонила. Говорит, детям нужен воздух, дача пустует, мы там всё равно почти не бываем… — Дальше. — Наташ, ну она же мать, дети маленькие… — Дальше, Боря. Что именно она сказала? Он выдохнул и уставился в пол. — Что ты должна ей дачу на лето. На три месяца...

— Боря, тут звонили по поводу оценки квартиры. Сказали, что специалист приедет в четверг. Ты что-то продаёшь? Боря поперхнулся чаем. — Какая оценка? Откуда? — Вот и я хочу знать, — сказала Наташа. Она держала в руке листок — обычный, белый, с логотипом агентства недвижимости «ВашДом» вверху. Его сунули в дверную щель, пока она была на работе. «Уважаемые собственники, напоминаем о назначенной встрече. Специалист по оценке прибудет в четверг, 15:00. Звоните по любым вопросам.» И номер телефона. Боря смотрел на листок...

— Наташа, ты пойми правильно, — Вадим говорил, не глядя на неё, крутил телефон в руках. — Мама просто хочет, чтобы всё было по-честному. Она ничего плохого не имеет в виду. — Вадим. — Что? — Смотри на меня, когда говоришь. Он поднял глаза. Отвёл снова. Наташа вытерла руки полотенцем, бросила его на столешницу, и больше ни слова не сказала. Ждала. Это началось не сегодня. Это началось три недели назад, когда Ирина Владимировна позвонила Вадиму и сказала, что «надо поговорить о квартире». О какой квартире — Наташа тогда не поняла...

— Наташа, мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно. Это важно. Вика зашла без звонка, как обычно. Просто открыла дверь — Костя дал ей ключ ещё три года назад, и с тех пор она пользовалась им так, словно это её собственная квартира. Наташа стояла на кухне, резала лук для супа, и даже не обернулась. Она уже по голосу поняла: сейчас начнётся. — Дверь закрой за собой, — сказала она спокойно. — Ты слышишь меня вообще? — Вика прошла прямо в кухню, бросила сумку на стул, плюхнулась за стол, как к себе домой...

— Открывай немедленно, я знаю, что ты дома! — кулак Вики долбил в дверь так, что штукатурка сыпалась с косяка. — Наташка, я считаю до трёх, потом вызываю слесаря! Наташа стояла в коридоре и смотрела в глазок. Вика — тридцать два года, полтора центнера злости, лисья шуба на три размера больше нужного — топала ногой и тянула ручку на себя, как будто это вообще могло помочь. — Раз! — орала она в площадку. — Два! Наташа открыла дверь. — Чего орёшь на весь подъезд? Вика влетела внутрь, едва не снеся Наташу...

— Костя, скажи ей, чтобы убрала свои вещи из моей комнаты! — голос Ирины Владимировны ударил в стену ещё из коридора, прежде чем она успела снять сапоги. — Я сказала — из моей! Наташа стояла у плиты и мешала суп. Рука не дрогнула. Ирина Владимировна вошла в кухню в пальто и с сумками — двумя большими, клетчатыми, с какими ездят на оптовый рынок. Поставила их прямо посреди кухни, заняв половину прохода, и уставилась на невестку. — Ты слышала? — Слышала, — сказала Наташа. — Добрый вечер. — Какой добрый! — Ирина Владимировна сдёрнула с головы шапку и швырнула её на холодильник...

— Ты слышишь меня?! Продай машину и отдай деньги Лерочке! — голос Тамары Николаевны долетел ещё через закрытую дверь, прежде чем та успела в неё позвонить. — Открывай, я знаю, что вы дома! Наташа сидела на кухне с кружкой чая и смотрела в окно. Виталя стоял в коридоре с видом человека, которого ведут на расстрел, и не двигался с места. — Иди открой, — сказала Наташа. — Наташ, ну ты же понимаешь, мама просто переживает за Лерку... — Иди открой, — повторила она. Виталя пошёл открывать. Тамара Николаевна...

— Всё, хватит! Я сказала — вали отсюда! Это моя квартира, и ты здесь чужая была, есть и будешь! Наташа стояла посреди коридора и смотрела на Тамару Николаевну так, как смотрят на сломанный будильник — без злости, без страха, просто с тихим пониманием, что вещь отслужила своё. Тамара Николаевна влетела в квартиру в половине восьмого утра. Не позвонила. Не постучала. Просто открыла своим ключом — тем самым, который Наташа просила сдать ещё полтора года назад, — и ввалилась в прихожую с двумя огромными...

— Ты слышишь меня?! Я говорю — отдай машину! У тебя нет детей, тебе она зачем?! Наташа даже не успела открыть дверь нормально — Лерочка влетела сама, плечом, потому что дверь была не заперта, и встала посреди прихожей с таким видом, будто только что штурмовала крепость. Было воскресенье. Десять утра. Наташа стояла в халате с кружкой чая. — Лера, — сказала она, — ты дверь открыла плечом. — И что?! — золовка сбросила куртку прямо на пол. — Мне некогда с дверями возиться! Я с тремя детьми с утра! Ты понимаешь, что такое трое детей?! — Понимаю...

— Ты что, не слышишь меня?! Я говорю — эта квартира моего сына, и ты из неё уйдёшь! Сегодня! Ирина Владимировна стояла посреди коридора и орала так, что с вешалки слетела куртка. Она даже не заметила. Она вообще мало что замечала, кроме собственного голоса. Наташа открыла дверь сама — свекровь не звонила, она барабанила. Кулаком. Минуты три, наверное. Соседи с третьего уже, небось, прилипли к глазкам. — Ирина Владимировна, снимите пальто. — Ничего я не буду снимать! Мне здесь не нравится! В этом доме дышать нечем от твоих притязаний! — Тогда говорите в прихожей...