Наблюдательница жизни

— Слышишь, дочь, к тебе посватался боярин Глеб Иванович Морозов. Пятидесяти четырех лет. Недавно овдовел. Знатный жених. Честь великая, — радостно сообщил Прокофий Соковнин. Побледнев, Феодосия не шелохнулась. Лишь пальцы вцепились в край вышитого платка, лежавшего перед ней. В душе появилось горькое разочарование, но она его тут же заглушила. Ее с малых лет растили в страхе Божьем и в покорности старшим. Она бы никогда не посмела перечить родительской воле, ведь это было почти святотатством. —...

— Пусть сидят, пока не научатся вести себя, — сухо велела Анна Родионовна Чернышева. Мороз сковывал воздух, и даже в парадных комнатах пробирал до костей, а на чердаке и вовсе царило ледяное безмолвие. Именно туда, по приказу графини Чернышевой заперли двух дворовых девочек. Графиня вспоминала, как они плакали и просили ее смилостивиться. Это еще больше раздражало ее. Она рассердилась и велела, чтобы никто не смел выпускать девчонок, пока она сама не разрешит их выпустить. Дверь на чердак заперли на тяжелый засов...

— Муж поднимает на меня руку, — горько произнесла привлекательная женщина, стоявшая перед Федором Никифоровичем. Плевако с интересом смотрел на посетительницу. Он понимал, что вряд ли сможет ей помочь, но не мог указать на дверь. — Я понимаю, как это со стороны выглядит, — продолжала дама, — Будто я неблагодарная. У меня есть дом, есть средства, дети... Но я не могу так больше жить. Он не бьет меня при людях, но когда мы остаемся наедине, то... Она приложила платок к глазам и всхлипнула. Он ободряюще улыбнулся...