На завалинке

Анастасия закрыла файл и отправила его себе на рабочую почту. В понедельник в офисе откроет, распечатает, поставит печать и сдаст отчёт. Всё! Свобода! Она работала в небольшой московской компании бухгалтером уже несколько лет. Загруженность была большая, особенно в конце месяца и перед сдачей квартальной отчётности, но зарплата хорошая, да и офис расположен в двух шагах от дома. Не надо тратить время на дорогу, давясь в общественном транспорте в часы пик. Она прогулялась до работы, воздухом подышала, а вечером — обратно, неспешно, с наушниками в ушах и любимым подкастом...

На поминках Тёмный решил не ехать. Дождался, пока гроб опустят в могилу, бросил горсть земли, прощаясь с охотником. Он слышал, как Коршун сказал, что нелепая у Грача вышла смерть. Неправильная, как будто она может быть правильной. Умом Артём понимал, о чём говорили другие охотники. Завалить столько нечисти и погибнуть, потому что какой-то чудак вместо дороги смотрел в телефон. Виделось несправедливым, что ли, может даже нелепым. Но смерть, она такая — приходит и не спрашивает, забирает и на пешеходном переходе, и из когтей чудовища...

- Александр, - осторожно позвал Тёмный. Север не ответил. Он отвернулся, неловко покачнувшись, открыл дверцу машины и медленно, словно в трансе, пошёл в лес. - Твою ...! — в который раз за сегодняшний день от души выругался Артем. Он схватил с заднего сиденья рюкзак, выскочил из внедорожника, захлопнул оставленную открытой пассажирскую дверь и на ходу, блокируя замки, бросился вслед за Александром. — Ты куда собрался? — нагнав его, спросил Артем. Тот снова промолчал, глядя перед собой остекленевшими глазами, в которых не было ни искры осознания...

Впервые я увидел его в сентябре прошлого года. Ранний вечер разбрасывал по улицам серые тени, влажные комья облаков бежали по низкому небу, подгоняемые сильным, пронизывающим ветром. Солнце, хоть и приветливо роняло свои лучи то здесь, то там, уже не грело по-летнему, и в воздухе чувствовалось приближение осени — той самой осени, когда листья начинают кружиться в предсмертном танце, а город кажется чужим и холодным. Я шел домой, угрюмо глядя под ноги и стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встречаться взглядом с прохожими, которые могли нарушить мое уединение...