Московские истории

Александр Васильев родился на Чистых прудах, а рос на Колыме, куда послали по распределению отца. В его рассказе о строганине прозвучала фраза, вызвавшая интерес читателей: "В результате смешного случая в распоряжении отца оказалась кооперативная трехкомнатная квартира на Флотской улице". Что ж, автор поясняет, как это было. Как известно, работавшие тогда на Колыме зачастую брали отпуск один раз в три года. Это давало большие преимущества. Во-первых, поскольку у многих отпуск этот был двухмесячный, получалось сразу полгода...

В 4-м классе всех скопом принимали в пионеры. Лишь несколько отъявленных хулиганов и двоечников поначалу остались вне рядов этой всесоюзной организации. Чуть позже их тоже зачислили. На торжественном построении в физкультурном зале школы комсомольцы из старших классов на шею каждому повязали по пионерскому галстуку, прикрепили к рубашкам по пионерскому значку, пожали руку и отсалютовали. Директор школы и затем старший пионервожатый произнесли торжественные речи. Счастливые новобранцы первые дни снимали галстуки с шеи, только ложась спать...

Владимир Нужный В возрасте семи лет, в 1952 году, я пошел в школу № 498, которая находилась неподалеку от моего дома (Народная улица) - в самом начале улицы Малые Каменщики. Там я и проучился первые семь лет. Школа располагалась в пятиэтажном кирпичном здании классической архитектуры с большими окнами. Пару недель меня приводила и забирала после уроков мама, которая была вынуждена на это время взять на работе отпуск. Впоследствии я проделывал этот путь самостоятельно. Удивительно, но об этой школе у меня осталось крайне мало воспоминаний...

Дело было в середине 1960-х годов, 24 января. Я тогда училась на втором курсе. Девочка по имени Татьяна пригласила всех одногруппников к себе на дачу - отметить именины. Половина группы с радостью согласилась. Не у всех была возможность выехать зимой за город. А тут в нашем распоряжении оказалась целая дачная территория, предоставленная родителями дочери и ее друзьям. В назначенный день все собрались на Ленинградском вокзале с лыжами, рюкзаками и сумками, набитыми продуктами. До платформы "Сенеж" ехали весело и шумно...

Виталий Дашкевич: Иногда я вспоминаю свое детство 1940 годов и понимаю, как мне не хватает той дворовой компании с Большого Балканского, где я жил в доме № 13. Ребят моего года рождения (1937-й) часто называли «жертвами аборта», нисколько не уничижительным образом. Все потому, что в 1936 году постановлением ЦИК и Совнаркома, аборты были запрещены и это привело к большой волне рождаемости. Поэтому в нашем дворе было полно моих сверстников. Все мы были безотцовщиной - отцы погибли на войне или умерли...

После долгих новогодних каникул у меня проснулась жажда деятельности. Вынесла ёлку, смела иголки и решила разобрать антресоли. Забравшись по стремянке наверх, я открыла дверцу. Чего там только не было! Коробки, чемоданы, узлы и всякая всячина. Просто "бабушкин сундук". Достала первую попавшуюся коробку, спустила вниз, заглянула в нее. Там лежали мои и сына школьные тетрадки. Я взяла одну. Ах, как я раньше любила запах новеньких тетрадок! Понюхала. Она пахла пылью. Выскользнув из тетради, на пол спланировала промокашка голубого цвета с расплывшимся чернильным пятном...

Почему в память впечатываются те или иные картинки? Кто его знает. Казалось бы, мелочи, а вот помнятся же. Тут и прабабушкина "селедка с душком", и маленький радиоприемник из универмага, и переливающаяся всеми цветами радуги стружка на полу заводского цеха. Вспоминают читатели. Ольга Я родом с Донской улицы. Бабуля моя еще до революции работала на фабрике Флетчера (позже фабрика имени М. Фрунзе) и частенько вспоминала магазин купца Карасева, расположенный в небольшом двухэтажном домике на первом этаже...

Сергей Проскурин: Двухэтажные дома, в одном из которых я жил в 3-м Новоостанкинском проезде,, были построены в 1935 году для строителей метрополитена. Таких домов было немало по окраинам Москвы, а Останкино и было окраиной. Мой останкинский период продолжался с 1951-го по 1963 год. Но самые "детские годы чудесные" - это, пожалуй, до 1957-го. До школы маленький человек узнает мир в игре. Если даже он заперт в четырех стенах, он все равно играет, выдумывая игровую среду и персонажей. И мы играли. А в Останкино и выдумывать ничего не надо было...

Куникунда Розанова В седьмой главе “Евгения Онегина” есть такие строки: “Москва… как много в этом звуке для сердца русского слилось! Как много в нём отозвалось!” Несомненно, они известны русскоязычным людям на всей планете. Как и другие строки, из “Букваря” и “Родной речи”: “Москва - столица нашей Родины”, “Москва - порт пяти морей”. Я, правда, совсем не помню, на чем основано последнее утверждение. Уверена, что среди читателей “Московских историй” найдутся знатоки, которые смогут восполнить мой пробел...

Александр Васильев родился в Москве, но детство провел на Колыме и там научился делать строганину из местного муксуна. А вот где взять колымского муксуна в 1970-е годы в Москве, чтоб угостить заезжих гостей, - вопрос. Но автор вышел из положения. Мой отец начал перебираться с Колымы в Москву в 1972 году, уже на пятом десятке лет, до того он никогда даже не жил в домах с номером квартиры, так что чувствовал себя на первых порах не очень уверенно и по многим вопросам советовался со мной. У меня к...

Ирина Жежерун Я родилась, выросла и до сих пор живу на Ходынке. Не той её окраинной части, что узурпировала всё название, а на основной – Ходынском поле, которое после революции стало Октябрьским, на 4-й улице Октябрьского поля. Жизнь моя началась феерически. Конец февраля, мороз за 20 градусов и сильнейшая метель. Почему-то такие условия мне показались наилучшими для появления на белый свет, и у мамы начались роды на 2 месяца раньше положенного срока. Из-за погодных условий телефонный кабель, проложенный прямо по фасаду дома, обледенел, и телефон не работал...

Феоктиста Эклер продолжает рассказ о том, как "мечты о потолке" привели ее, передвигающуюся с помощью костыля и палки, в заснеженный Петербург. Платформа на Московском вокзале Петербурга меня опечалила - она оказалась завалена пушистым снежком, который любому нормальному человеку показался бы очень милым. Но я к ним не относилась. Посередине, ровно у выхода из вагона, был сугробик, по бокам - протоптанные пассажирами узенькие тропинки. На помощь пришли мои веселые попутчики. Они лихо вытащили меня...