Тёплый уголок

Мой сын ходит не так, как другие дети. Лёша — шесть лет. ДЦП. Спастическая диплегия. Правая нога подтягивается, левая — заворачивается внутрь. Ходунки. Ортезы. Два раза в неделю — реабилитация в центре «Доброе дело». Одна процедура — три тысячи. Шесть тысяч в неделю. Двадцать четыре — в месяц. Моя зарплата — тридцать восемь тысяч. Кассир в «Пятёрочке». Мужа нет — ушёл, когда Лёше поставили диагноз. Девять месяцев ребёнку было. Муж сказал: «Я на это не подписывался». Живём в Брянске. Панельная девятиэтажка...

Деревня Сосновка. Тульская область. Тридцать два дома. Из них жилых — одиннадцать. Из одиннадцати — в трёх живут круглогодично. Остальные — дачники. Я приехал продавать. Меня зовут Дмитрий. Тридцать шесть лет. Менеджер по продажам в Москве. Зарплата — девяносто тысяч. Ипотека — пятьдесят. Жена Оля. Дочь Полина, семь лет. Стандартный набор московского мужика, который каждый день едет сорок минут в метро и мечтает о пятнице. Бабушка Валя умерла в ноябре. Восемьдесят четыре года. Тихо. В своём доме...

Бабу Зину я искала четыре месяца. Меня зовут Настя. Мне двадцать три. Я живу в Самаре, работаю администратором в стоматологии. Зарплата — тридцать одна тысяча. Снимаю комнату. Кот Барсик. Всё. Баба Зина — Зинаида Павловна Кузьмина — моя бабушка по отцу. Отец умер, когда мне было двенадцать. Рак. Быстро. Три месяца от диагноза до похорон. После его смерти мама — Ирина — вышла замуж второй раз. За Геннадия. Геннадий — мужик конкретный. Работает. Зарабатывает. Не пьёт. Но бабу Зину — ненавидел. Тихо, методично, как крот роет тоннель...

Двадцать третье января. Три часа ночи. Минус восемнадцать. Казань. Я — Ринат. Сорок семь лет. Таксист. Работаю в «Яндексе» — не в офисе, в машине. Кредитная «Шкода Октавиа», две тысячи девятнадцатого года. Пробег — двести сорок тысяч. Левая фара мутная. Правое зеркало — на скотче. В три ночи заказов мало. Я стоял на Баумана, пил кофе из термоса. Думал: ещё два часа — и домой. Двенадцать часов за рулём. Спина гудит. Глаза слипаются. Пришёл заказ. Адрес подачи — улица Товарищеская, дом четырнадцать...

Меня зовут Сергей. Мне сорок один. Я расскажу про собаку. Не про развод, не про квартиру, не про начальника-сволочь. Про собаку. Потому что она — единственное существо в моей жизни, которое ни разу меня не предало. Джека я подобрал в две тысячи четырнадцатом. Ему было месяца три. Дворняга. Рыжий, кривоухий, одно ухо стоит, другое висит. Сидел у мусорки возле «Пятёрочки» на Вавилова, дрожал. Октябрь, дождь, ноль градусов. Я шёл мимо. Остановился. Он посмотрел на меня. Не жалобно — просто посмотрел...

Поезд номер сорок четыре «Адлер — Москва» отошёл от перрона Краснодара в двадцать три пятнадцать. Проводница вагона номер семь, Галина Фёдоровна Кравченко, пятьдесят два года, стаж — двадцать девять лет, прошлась по вагону, проверяя билеты. Вагон плацкартный. Подушки тонкие. Бельё казённое. Запах — чай, носки и что-то неопределённо железнодорожное, к которому Галина за двадцать девять лет принюхалась до полной невосприимчивости. Пассажиры укладывались. Дед на верхней боковой уже храпел. Семья с двумя детьми устраивалась в третьем купе — мать раскладывала еду, отец качал люльку...

Вагон метро. Москва. Красная ветка. Станция «Комсомольская». Час пик. Шесть вечера. Людей — как селёдок. Стоят впритирку. Дышат друг другу в затылок. Кто-то слушает музыку, кто-то листает телефон, кто-то просто закрыл глаза и мечтает о диване. Данька стоял у дверей. Десять лет. Школьная форма — чёрные брюки, белая рубашка, синий пиджачок. Рюкзак с трансформерами. В руке — пакет из «Пятёрочки». Внутри — хлеб, молоко, пачка макарон и полкило куриных голеней. Мама попросила купить по дороге из школы...

Я живу на четвёртом этаже. Один. Мне шестьдесят три. Зовут Виктор Николаевич. Бывший слесарь. Бывший муж. Бывший отец — сын уехал в Москву в двадцать два и звонит раз в полгода, на день рождения и Новый год. Квартира — двушка в панельном доме. Обои — со времён Ельцина. Телевизор — подарок бывшей жены, которая ушла двадцать лет назад. Холодильник «Бирюса» — гудит, как трактор. Рядом, в квартире тридцать два — жила Клавдия Ивановна. Восемьдесят один год. Маленькая, сухая. Лицо в морщинах. Глаза — голубые, прозрачные...

Поминки по Антонине Петровне, матери Александра, проходили в небольшой столовой при церкви. Тридцать человек. Декабрь, снег хлопьями. Город Нижний Новгород. Александр сидел во главе стола. Тридцать семь лет. Успешный юрист. Костюм Brioni. Часы Rolex. Рядом — жена Света, молодая, красивая. Два сына — Егор, десять, и Кирилл, восемь. Вся семья в сборе. Кроме одного человека. Его сестры, Лены. — Саш, — сказала Света, — ты уверен, что Лена не приедет? — А зачем? — Александр отмахнулся. — Она маму в глаза не видела двадцать лет...

Ольга Михайловна Кузнецова стояла на берегу озера Круглое, что под Астраханью, и смотрела на воду. Восемьдесят три года. Белая панама, синий спортивный костюм, кроссовки «Адидас» — старые, но чистые. В руке — бамбуковая удочка. Дешёвая. Рыбацкий ящик — фанерный, самодельный. На нём — бутылка воды и два бутерброда с сыром. Ольга Михайловна приехала на рыбалку в шесть утра. На стареньком «Москвиче-2141», который верой и правдой служил ей уже тридцать лет. За рулём — внук Серёжка, пятнадцать лет, невыспавшийся, но покорный...

Ирина сидела в кресле напротив менеджера банка «Альфа-Финанс» и чувствовала себя школьницей на экзамене. — Ирина Сергеевна, — менеджер — молодая девушка с идеальным маникюром, лет двадцати восьми, по имени Полина — улыбнулась. — Давайте ещё раз. Вы хотите взять ипотеку на квартиру стоимостью семь миллионов рублей. При этом ваш доход, согласно справке два-НДФЛ, составляет... тридцать восемь тысяч рублей в месяц. А первоначальный взнос — сто тысяч. Это... крайне мало. — Я могу заплатить двести тысяч, — быстро сказала Ирина...

Людмила узнала, что мать умерла, в шесть утра, по звонку из больницы. — Людмила Павловна? Ваша мама, Надежда Фёдоровна Горшкова... Сегодня ночью. Сердце. Людмила сидела на кровати. Телефон в руке. Рядом спал Олег — муж, четырнадцать лет брака. Она тронула его за плечо. — Олег. Мама умерла. Он повернулся. Не открыл глаза. — Ммм? Какая мама? — Моя мама. Умерла. Ночью. — Ааа... Ну... Соболезную. — Зевнул. — Во сколько рыбалка? Людмила смотрела на него. Три секунды. Пять. Десять. — Олег. Моя мать умерла...