Мой православный мир

«Ссора с родными длится годами: мы ждем первых шагов от них, они ждут от нас. Стена гордости кажется... абсолютно непробиваемой, и наши души просто замерзают заживо в этом липком, тяжелом молчании. Гордость, как жестокий адвокат, неустанно шепчет в нашей голове: "Ты прав! Они тебя так сильно обидели, пусть сами первые извиняются!". И мы соглашаемся, теряя в этой "правоте" покой, сон и саму Любовь. Но вспомните потрясающий пример Самого Бога: когда человечество отвернулось от Христа, изранило Его и отбросило, ожидая кары, — Он не стал ждать, пока люди приползут с извинениями. Творец Вселенной, оскорбленный нами, сделал Первый Шаг навстречу, кротко спустившись с Небес к Своим обидчикам. Сделать первый шаг к примирению, даже когда ты на сто процентов земной логикой "прав" — это совершенно не слабость и не унижение. Это грандиозная, непобедимая сила. Набери их номер первым. Сломай этот лёд ласковым словом. В тот миг, когда ты это сделаешь, Сам Господь обнимет тебя так крепко, что любая обида исчезнет без следа.»

У преподобного Серафима спросили однажды: «Кто у вас в Саровском монастыре ближе к спасению?.. ». Он говорит: «Повар». Удивились: «Как повар? Он такой сердитый, нелюдимый, всегда резкий». А преподобный Серафим объяснил: «У него ужасный характер. И он тратит огромные силы на то, чтобы сдерживаться. И Господь вменяет ему эти усилия в подвиг».   Господь видит, что мы противные, ленивые, злые, раздражительные, подлые, сплетники, болтуны, обжоры, но изо всех сил стараемся. И Он меру нашего старания видит. Вот мера старания может превысить усилия многих. Поэтому Господь подождет, пока мы с терпением будем выполнять свой подвиг, и спасение придет: Он Сам сказал: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его». А если человек и так добрый, ему доброта не вменяется вообще в подвиг. Ну, добрый – а заслуга твоя какая? Никакой.  Протоиерей Дмитрий Смирнов

«Провожая в Вечность близких, которые всю жизнь сторонились Церкви, наше сердце сковывает страшный... ...страх за их дальнейшую участь. Мы впадаем в горькое уныние, будто бы суд уже безвозвратно свершился нами самими. Но Церковь с невероятным трепетом и нежностью опускает руки на наши плечи: остановитесь. Божье Милосердие — это бесконечный, бездонный океан, который наш крошечный, земной разум вообще не в силах охватить! Ни одному живому человеку не дано право заглянуть в те таинственные, пронзительные, последние секунды прощания души с миром. Возможно, в тот самый последний, скрытый от врачей миг, человек и Бог встретились взглядами, и душа издала один такой сокрушенный вздох покаяния, который мгновенно сжег все годы неверия. Наш удел — не рисовать черные картины и не судить, а просто горячо, с огромной надеждой творить за ушедших добрые дела, вверяя их участь в Руки Самого Справедливого, но и Самого Влюбленного в человека Отца.»

«Мы сходим с ума, нанимая детям лучших репетиторов, лишь бы они добились мирского успеха. Но Небо... ...с тихой грустью смотрит на эту гонку, напоминая, что золотая клетка не способна спасти душу человека от гибели! Нас колотит паника: если ребенок будет получать тройки, не выучит английский и не поступит в элитный ВУЗ — его жизнь рухнет. И мы выдавливаем из детей соки, лишая их детства. Но давайте заглянем в суровую Правду: зачем вам нужен блестяще образованный полиглот-миллионер, если его сердце вырастет черствым, эгоистичным и способным легко предать вас в старости ради выгоды? Самое важное образование, которое мы обязаны дать детям — это Академия Милосердия. Добрый, отзывчивый, честный "троечник", способный пожалеть котенка и уступить место слабому, неизмеримо успешнее в Вечности, чем надменный вундеркинд с пустой, заледеневшей душой. Перестаньте терзать детей за оценки. Просто обнимите их и научите Любить. Только за этот предмет Бог будет спрашивать нас на Экзамене.»

«Мы привыкли воспевать святой материнский подвиг. Но мы почему-то почти всегда забываем о том, что... ...прямо рядом несет свой тяжелейший, безмолвный и святой крест настоящий христианский отец! Общество привыкло, что мамы имеют право на слезы и жалость, а от мужчины требуется быть каменной стеной. Мы забываем, как болит сердце у мужей, как они до почернения в глазах стирают руки в мозоли, уходя на смены в снег и дождь, чтобы прокормить своих малышей. Святой Иосиф Обручник в Евангелии не произносит ни единого слова, он лишь спасает и молча оберегает Младенца Христа в тяжелейших странствиях. Эта тихая мужская ответственность, лишенная эмоциональных признаний, но сотканная из бесконечного тяжелого труда, порванных ботинок и седых висков — в глазах Бога приравнена к мученичеству. Дорогие наши папы, мужья и сыновья. Даже если домашние иногда в суете не успевают сказать вам "спасибо" за то, что на столе есть хлеб, знайте: Небесный Отец видит каждую каплю вашего усталого пота. Ваша любовь — это щит, который держит наши дома.»

«Мы часами мечтаем о другой, счастливой судьбе и «идеальных» людях вокруг нас. Но это сладкое чувство... Святые Отцы безжалостно называют одной из самых страшных духовных болезней — пагубной Мечтательностью! Прокручивая в голове картинки «как всё могло бы быть, если бы я поступил иначе, женился на другой, или имел больше денег», мы совершаем колоссальное предательство. Мы отказываемся жить в том Настоящем Дне, который сегодня даровал нам Господь. Дьявол использует наши красочные мечты как наркотик: мы любим выдуманных, идеальных героев в своей голове, но начинаем страшно раздражаться на реального, храпящего мужа, несовершенных детей или строгую свекровь. Православие требует предельного, сурового реализма. Закройте театр в вашей голове. Любовь к фантазии не стоит и гроша. Христова святость куется только через мучительное, ежедневное, жертвенное служение живым, неудобным, несовершенным людям, которые прямо сейчас стоят перед вами.»

«Кажется, что круглосуточная занятость и горы работы — это всегда полезный труд. Но... патологическое желание всегда "быть при деле" — это часто неосознанное бегство от Творца. Мы боимся тишины как огня! Нам необходимо постоянно забивать свой график стиркой, работой, сериалами или звонками, чтобы ни на секунду не остаться наедине с самим собой. Ведь в оглушающей тишине опустевшей комнаты человек неизбежно встретится со своим собственным ледяным внутренним одиночеством — и с голосом Самого Господа, ожидающим диалога. Остановись. Мир не сойдет с орбиты, если ты не переделаешь всё за сегодня. Беспрерывная суета превращает душу в мельничное колесо: крутится быстро, но никуда не едет. Выдели себе хотя бы десять минут полного молчания перед лампадкой. Господь говорит с нами не в грохоте стадионов и рабочих проектов, а в тихом, безмолвном веянии кроткого ветра внутри нашего остановившегося ума.»

«Когда годами не даются дети, супругов сжигает безмолвное горе. Нас терзает страшный, ледяной вопрос "Господи, за что нам это испытание бесплодием? Разве мы хуже тех, кто безжалостно бросает своих младенцев?". Это одна из самых сокровенных, мучительных болей, о которой плачут ночами в тишине спален. Но Церковь с невыразимой нежностью обнимает ваши плечи: Творец НИКОГДА не "наказывает" отсутствием детей! Посмотрите на святых праведных Богоотцев Иоакима и Анну — они десятилетиями сносили публичный позор бездетности. Если Господь пока замыкает ваше чрево, это всегда скрывает потрясающий, таинственный Промысел Спасення! Ваша трепетная супружеская любовь бездетна лишь физически. Ваша пронзительная молитва в храме и верность друг другу посреди этого глубокого горя рождают на Небесах такие золотые плоды Духа, которых другие лишены! Вы не наказаны и не забыты, родные. Ваше сердце готовят для совершенно иной, тихой и жертвенной Любви. Выплесните слезы прямо на руки Спасителю и полностью доверьте Ему это таинство.»

«Перед исходом, душу сковывает первобытный, леденящий ужас. Мы панически боимся задохнуться, боимся боли и этого непостижимого, одинокого шага в неизвестную пустоту. Однако для кроткого, кающегося, Причащающегося христианина, за мгновение до последнего вздоха, когда наши слабые, земные глаза необратимо меркнут, человеку в сиянии предстает его светлый Ангел-Хранитель и забирает трепещущую душу с невероятной, бережной материнской заботой. В ту же долю секунды исчезает любая телесная боль. Вы открываете глаза и видите не мрачные больничные стены палаты, а ликующие, полные любви лица святых и ушедших дорогих вам родных, которые много лет горячо молились за вас. Это совершенно не падение во тьму! Это потрясающее, счастливое пробуждение от тяжелого сна земной болезни. Вы закрываете глаза здесь — и мгновенно, радостно оказываетесь дома, в объятиях Истинного Отца.»

«В храме часто можно встретить раздраженные взгляды на шумных, плачущих детей. Нам хочется тишины, но своим шиканьем и суровыми упреками молодым мамам мы в эту же секунду отрезаем себя от Христа! Спаситель, вопреки всем правилам сурового фарисейского приличия Своего времени, однажды остановил проповедь, когда апостолы отгоняли кричащих малышей. Он сказал грозно: "Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им!". Церковь — это дом Небесного Отца. А какой Дом бывает без живого детского лепета и слез? Мертвый! Если ребенок заплакал или побежал во время службы — перетерпите это, усмирив свой гневный эгоизм. Улыбнитесь в конец смущенной матери, поддержите её взглядом, покажите, что мы все — одна любящая семья. Лучше пусть храм звенит от младенческого крика и возни, чем будет пугать ледяной, гробовой тишиной идеального, безлюдного склепа для праведников.»

«Женщины с ужасом смотрят в зеркало, замечая морщины и увядание былой красоты. Накатывает страх, а на самом деле, именно с уходом мирской, внешней молодости открывается доступ к совершенно потрясающей, Небесной красоте души. Господь сотворил нас так гениально, что тело неизбежно слабеет. Если бы мы вечно оставались 20-летними, красивыми и сильными, мы бы никогда, даже на секунду, не задумались о Вечности. Мы бы погрязли в самолюбовании. Увядание плоти — это не проклятие природы. Это бережный сигнал Отца: "Доченька, эта земная оболочка была временной квартирой. Пришло время заботиться о твоем вечном, прекрасном наряде". Каждая морщинка от пережитого опыта, слез о детях и тихого труда делает вас в глазах Христа невероятно благородными. Смиритесь с осенью своего тела без надрыва и паники. Старость, согретая постоянной тихой молитвой и любовью к внукам, излучает такой потрясающий внутренний свет, перед которым меркнет любой глянец юности!»