Вы когда-нибудь задумывались, почему именно яблоко стало тем самым фруктом, который красовался в садах средневековых замков, лежал на столах аристократов и даже заменял деньги? Его история началась далеко от Европы — в горах Ирана, Закавказья и Центральной Азии. Там, в диких лесах, росла та самая яблоня, чьи кислые плоды наши предки собирали ещё в доисторические времена. А затем яблоко отправилось в большое путешествие: сначала в Малую Азию, потом в Грецию, а уж оттуда — вместе с римскими легионами — по всей Европе...
Катехизис и Катарсис
Иерусалимское королевство — оплот христианства на Ближнем Востоке
Рене Груссе присвоил восьми государям (только семеро из них носили корону), которые один за другим восходили на престол в Иерусалиме, династическое имя Арденн-Анжу, которое идеально подходит для этих персонажей, чьи семейные связи были достаточно запутаными. Готфрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии, был сыном графа Булонского и Иды, дочери Готфрида III Горбатого, чьим наследником он стал. Его брат Балдуин I, сменивший Готфрида на иерусалимском троне, умер бездетным, и наследство перешло к кузену...
Плот «Медузы» 2 июля 1816 года фрегат «Медуза» вёз нового губернатора в Сенегал и сел на мель у берегов Африки. Кораблём командовал Юг Дюруа де Шомаре, эмигрант-роялист, который не выходил в море почти двадцать лет и получил назначение по протекции вернувшихся к власти Бурбонов. Шлюпок на всех не хватило. Полторы сотни человек посадили на наспех сколоченный плот и взяли его на буксир. Канаты обрезали почти сразу. Тринадцать дней плот носило по океану. Когда его случайно подобрал бриг «Аргус», в живых оставалось пятнадцать. Остальные погибли от жажды и зноя, дрались за последний глоток вина, сходили с ума; уцелевшие потом признавались, что ели мёртвых. Дело попало в газеты и обернулось пощёчиной режиму: должность капитана дали не моряку, а нужному человеку, и расплатились за это полутораста жизнями. Молодой Теодор Жерико разыскал двух спасшихся, расспросил их, сделал десятки набросков. Он ходил в морг изучать, как меняется мёртвое тело, и держал у себя в мастерской отрубленные руки и головы, чтобы писать с натуры. Через два года картина встала в Салоне. Двадцать фигур в натуральную величину, груда живых и мёртвых на качающихся досках, а где-то на самом горизонте крошечный парус, который, может быть, их так и не заметит. На вершине этой пирамиды из тел стоит не офицер и не святой. Размахивает тряпкой навстречу далёкому парусу безымянный чернокожий матрос. Плот «Медузы», Теодор Жерико, 1818–1819 PONTVS
Франция в Тридцатилетней войне: от бессмысленных блужданий к обретению стратегии
В Тридцатилетней войне стратегия всё чаще уступала место борьбе за снабжение. Огромные армии жили за счёт грабежей, крепости становились самоцелью, а полководцы одновременно избегали генерального сражения и мечтали о битве, которая решила бы исход войны. Габсбурги сумели выдержать натиск чехов, немцев, датчан, шведов. И хотя Империя крайне ослабла, могущество правящей династии не было поколеблено. В войну вступила Франция и она же смогла положить ей конец на своих условиях. Решающую роль в этом сыграл первый министр Франции Джулио Мазарини...

