MidnightPenguin

Должно быть, существует некий неписаный закон вселенной, управляющий отношениями с соседями. Думаю, выражу общее мнение: с ними складывается совершенно особый тип связи. Да, лицо знакомо, но на этом все. Черт знает, как их зовут (обычно помнишь что-то одно – либо имя, либо фамилию), и хотя место жительства очевидно, о жизни этого человека неизвестно ровным счетом ничего. Смерть соседа вызвала бы странное чувство, но не стала бы прям трагедией. Понимаете? У каждого есть хотя бы один такой сосед. В моем случае это миссис Вирелли...

Я и не подозревал, что моя новая клиентка – та самая бывшая соседка, пока не заехал к ней во двор. Название улицы показалось смутно знакомым, еще при первом прочтении. Несколько ориентиров по пути что-то всколыхнули во мне – ничего конкретного, просто покалывающее чувство узнавания, которое сложно было объяснить. Все встало на свои места лишь тогда, когда я увидел дом своего детства прямо по соседству с участком заказчицы. Я знаю, странно, что это заняло столько времени. Что я ничего не понял, когда вводил адрес в Google Карты...

Я не помню точно, когда подвал в доме моего детства стал опасным. Это случилось посреди лета, когда мне исполнилось одиннадцать, но я не могу назвать ни конкретную неделю, ни день, ни момент, когда по ночам там перестало быть безопасно. Изменение было постепенным – так медленно скисает молоко. Хотела бы я знать, из-за чего все пошло не так… а может быть, и не хотела бы, если честно. Что бы ни было причиной, один вечер я помню отчетливо – самый страшный вечер в моей жизни. Это было 18 июня 1999 года...

Я работаю официанткой в ресторане на Среднем Западе. Несколько недель назад за одним из столиков появилась посетительница. Я говорю “появилась”, потому что не видела, как она вошла, а обычно я очень внимательно слушаю звук дверного колокольчика. Но в тот вечер было довольно оживленно. Я подошла, чтобы принять заказ. Женщина сидела спиной ко мне, ее вьющиеся волосы были зачесаны вверх, словно в ретро-фильме. Сзади было трудно определить возраст, но, по-моему, ей было за шестьдесят. Женщина сидела совершенно неподвижно...