В московских переулках тем морозным днем от людей остались лишь тени. Такие же замученные, как и она. 18 марта 1919 года Марина Цветаева в своем дневнике напишет:
«Иду по Николопесковскому.
– Зайти к Бальмонтам? – И сразу видение самой себя, – смеющейся, курящей, курящей, курящейся, – над стаканом чая, к<отор>ый не пью, потому что без сахара – скучно, а с сахаром – совести не хватает, ибо кусок сахара сейчас 4 р<убля> – и все это знают.
И от этого видения – почти физическая тошнота».
Константина Дмитриевича и Марину Ивановну всегда объединяло нечто неземное, большее, чем просто творческая искра. Им повезло жить совсем рядом: Бальмонт снимал квартиру в Большом Николопесковском переулке, 15; дом Цветаевой располагался в Борисоглебском переулке, 6. Это всего несколько минут пешего пути. И это время они каждый раз проживали с трепетом.
В очерке «Где мой дом?» Бальмонт пишет: «А все-таки мороз красив. Я весело иду по Борисоглебскому переулку, ведущему к Поварской. Я иду к Марине Цветаевой. Мне всегда так радостно с ней быть, когда жизнь притиснет особенно немилосердно. Мы шутим, смеемся, читаем друг другу стихи. И хоть мы совсем не влюблены друг в друга, вряд ли многие влюбленные бывают так нежны и внимательны друг к другу при встречах».
Они друг в друге видели знаки, символы. Однажды Бальмонт заявился к Цветаевой потрясенный: на улице к нему пристала безумная старуха, спрашивала у него: «Дяденька, а дяденька, где мой дом?». Марина молчала, смотрела на ошарашенного поэта, а потом, взяв его за руку, торжественно произнесла: «Ведь это же к вам приходила – Россия». Россия, потерявшая дом, спрашивала дорогу у Поэта, а он и не нашел, что ей ответить, сам не знал. Ведь он его тоже потерял – свой дом. Но у него сохранилось главное, человеческое – дружба.
В самые трудные минуты они оказывались рядом, отдавали последнее, оберегали. Бальмонт вспоминает: «В голодные дни Марина, если у ней было шесть картофелин, приносила три мне. Когда я тяжко захворал из-за невозможности достать крепкую обувь, она откуда-то раздобыла несколько щепоток настоящего чаю». Картофель, чай... Так буднично и, кажется, просто. Но это как отдать свою жизнь другому».
Уже взрослая Ариадна Эфрон, её Аля, подберет идеальные слова для описания этой дружбы: «Как возникла дружба Марины с Бальмонтом – не помню: казалось, она была всегда. Есть человеческие отношения, которые начинаются не с начала, а как бы с середины и которые вовсе не имели бы конца, не будь он определён всему сущему на земле».
И этот конец настал. Пожалуй, даже слишком быстро. Но, может, судьба всегда разлучает тех, кто очень близок? В 1920 году Бальмонт вместе с женой Еленой уезжает из России. Ему кажется, что он еще вернется, но у жизни другие планы. В привычной для себя форме, в словах, Цветаева делится переживаниями: «С отъездом Б<альмон>тов для меня кончается Москва. – Пустыня. – Кладбище. – Я давно уже чувствую себя тенью, посещающей места, где жила». Некогда бьющая лучом яркого, согревающего света дружба надолго тоже остается лишь в словах: письмах, открытках, стихах.
Их души связаны. И эта нить, объединившая их навсегда, несмотря на расстояние, с годами разлуки не пропадает. Бальмонт на своем сборнике «Марево», отправившемся к Цветаевой в Прагу, пишет: «Любимой сестре Марине Цветаевой с голосом певчей птицы. 1922, сентябрь. Бретань».
Они встретятся еще, но не в Москве, не в России. В Париже, в конце 1925-го. Будут прогуливаться, обмениваться письмами, помогать друг другу. Последний раз Цветаева увидит его в июне 1939 года. «Старого безумного поэта с женою», – запишет она сухо. Через несколько дней уедет обратно. Туда, где некогда на пути ее друга повстречалась обезумевшая старуха. Теперь дом потеряет сама Цветаева.
31 августа 1941 года Марина Цветаева закрывает за собой дверь, вешает на крючок пальто, пишет короткие записки: сыну, Асеевым, «эвакуированным» и тем, кто будет ее хоронить. И ставит точку.
Бальмонт будет до конца своих дней думать, что где-то там, в далекой России, все еще жива Марина, которая пишет стихи. Он так и не узнает о трагедии в Елабуге. 23 декабря 1942 года он уйдет из жизни. И дом, который они когда-то потеряли вместе с миллионами людей, наконец-то найдет их.
Алина Бородина
Читайте также:
Женщина в искусстве. Ослепительная Фанни Ардан
Мартовские истории. Театр