Римский акт лишения себя жизни — один из самых известных (и мифологизированных) аспектов Древнеримского общества. На первый взгляд этот жестокий по отношению к себе и окружающим поступок был легальным и довольно распространённым способом ухода из жизни.
Действительно, подобные события не редкость в римской истории. Так, самоубийство Лукреции, изнасилованной римской матроны, привело к свержению последнего римского царя и стало началом Республиканского периода.
С другой стороны, шекспировский образ «римского глупца, упавшего на собственный меч» стал нарицательным символом трусливой смерти человека, не желавшего встретить жестокую судьбу лицом к лицу.
Справедливости ради, свободный римский гражданин действительно мог легально совершить акт самоказни. Но были важные нюансы.
Во-первых, следовало получить аудиенцию в сенате, где человек должен был обосновать свой выбор. То есть самоубийство должно было быть тщательно продуманным и мотивированным достойными причинами, а не мимолётным импульсом.
Если сенат признавал решение обоснованным, никаких последствий ни для самого гражданина, ни для его семьи не наступало. Более того, сенат мог, при желании, предоставить чашу с ядом, чтобы минимизировать страдания.
С другой стороны, если сенат не признавал решение обоснованным, совершение самоубийства было запрещено. Нарушение этого запрета или попытка обойти согласование с сенатом считалось тяжким преступлением. И, как легко догадаться, ответственность за подобное деяние ложилась на семью самоубиенного.
Ещё хуже было, когда преступник совершал самоказнь до вынесения приговора и тем самым не нес ответственности за своё преступление. Опять же, вся тяжесть ложилась на его семью. Причём этот «долг» мог быть невообразимо велик и выплачиваться множеством поколений.
Какие же причины считались достойными для легального самоубийства? Прежде всего — бесчестье. После изгнания последнего царя Рим стал республикой, и не просто республикой, а аристократической. «Большая дворцовая игра» патрицианских родов была основой внутренней политики, особенно в те времена, когда Рим ещё не стал средиземноморским гегемоном.
Здесь человек отвечал за каждое своё слово и действие, даже если оно совершалось без злого умысла. Личная жизнь патриция едва ли могла считаться частной: помимо постоянных публичных мероприятий и оргий, каждый половой акт представителей благородных семей наблюдалось множеством людей. Всегда и везде патриций был не один, даже когда считал, что он один…
И разве можно было гарантировать, что подобный человек однажды случайно, в порыве страсти или под влиянием алкоголя или наркотиков — римляне были неравнодушны к каннабису и опию — не скажет или не сделает чего-то недостойного? Конечно, нет: все совершают ошибки, особенно не в здравом уме.
Дай бог, чтобы об этом узнали лишь друзья. Ведь если дело серьёзное и информация достигнет семьи твоих соперников — тебе конец. А может погибнуть и твоя семья, ведь Рим того времени — это буквальная иллюстрация правила: совершил один, но платят все.
Под этим я имею в виду позор, которым оказывается запятнан весь род. Именно в таких обстоятельствах самоубийство считалось обоснованным. Но, повторюсь, всё должно было быть согласовано с сенатом.
Но вот кому никогда не позволяли совершить легальное самоубийство, так это рабам, особенно недавно приобретённым. Ситуация была проста: если на протяжении первых шести месяцев после покупки раб «выпиливался», бывший хозяин обязан был возместить его полную стоимость. Своего рода гарантия качества, хоть и жестокая. Ещё более ироничным это выглядит с учётом того, что по римскому законодательству раб считался вещью — инструментом.
Однако всё это справедливо только для гражданской жизни Рима. На войне правила принимали иные черты. Римский полководец мог лишить себя жизни после военного поражения, особенно если речь шла о гражданской войне. Именно так свою смерть встретили убийцы Цезаря, включая Марка Юния Брута, когда после военных поражений они осознали, что не смогут победить наследников Цезаря — Октавиана и Марка Антония.
Вероятно, самым известным примером подобного поступка стала судьба Марка Антония и Клеопатры, которые после поражения Октавиану совершили самоказнь.
Вас может заинтересовать: