Всё - плохо! Все ноют, стенают, плачут, вздыхают, заламывают руки и беспрестанно сокрушаются о своей нелепой проходящей мимо жизни. И что с этим всем делать совершенно непонятно.
Сюжет
В усадьбу приезжает старый профессор Серебряков с молодой женой. Это дом его первой жены. Там живет и семья ее: мать, брат Иван, дочь Соня. Но почему-то все уверены, что хозяин - он, Серебряков. Для его блага трудятся и дочь с дядей Ваней, содержат усадьбу в порядке и аккуратно высылают в Петербург деньги.
Серебряков воспринимает все это как должное. Только вот что-то с его приездом чары рассеялись. Преклонение перед профессором как-то быстро стало сходить на нет. Дядя Ваня вдруг прозрел, что Серебряков не так уж и умен, а еще, оказывается, совершенно не ценит заслуг Ивана. Да и с какой стати за него вышла замуж такая красивая и молодая женщина? Гораздо было бы лучше, если бы она досталась дяде Ване. Вот и друг дома, доктор Астров, тоже на нее заглядывается.
Но жизнь готовит еще один удар дяде Ване: Серебряков объявляет свои планы. Он хочет продать имение и купить дачу в Финляндии, потому что для деревни он не создан, а жить в городе денег не хватает. Драма подходит к кульминации. Дядя Ваня, не в силах вынести несправедливость, стреляет в наглого Серебрякова...
Впечатления
Все оттенки несчастья на ровном месте - это в стиле Чехова. У Толстого каждая несчастная семья несчастлива по-своему, у Чехова же - каждый отдельный человек. Причем в "Дяде Ване" даже неважен и характер этого человека. Причины найдутся всегда:
- у профессора - что он стар и болен;
- у Астрова (доктора и общественного деятеля по охране лесов) - чувства притупились, уж под 40 ему, а ни семьи, ни детей, ни желаний, ну просто "мертвый внутри" по модному-молодежному;
- у жены профессора Елены - что муж ее стар и болен, да и вообще не тот, что казался;
- у Сони - что она некрасива и несчастливо влюблена в Астрова;
- у дяди Вани - что никто не оценил его подвиг и честность, и жизнь прошла мимо.
Одна нянька не унывает, да и то недовольна, что весь уклад жизни перевернулся с приездом Серебрякова.
Недаром говорят, что наглость - второе счастье. И самый наименее несчастный человек в этом тоскливом сборище - Серебряков. Впрочем, и пресыщенный Астров тоже с жиру бесится.
Чем мне еще не нравится Чехов, так это тем, что мы никогда не знаем прошлого героев. Почему они стали такими? Какие обстоятельства помешали Соне поехать в Петербург и найти там жениха, а не сидеть в этой деревне рядом со старым дядькой и циничным Астровым? Ведь она дочь профессора и внучка тайного советника.
Почему дядя Ваня (Войницкий) застрял там же, ведь он сын тайного советника, а тот в табели о рангах стоит повыше профессора! Однако, Серебряков живет в Петербурге, ни в чем себе не отказывая (ну, хотя бы до поры до времени), а Войницкий стал его приказчиком в имении, на минуточку, сестры, а даже не Серебрякова? Разве это подходящая должность для сына тайного советника?
За Сонину восторженность и пафос даже неловко. Небо в алмазах, ужас какой. Да, пьесу растащили на цитаты, но это и есть самые удачные моменты. А в целом это какая-то невозможная концентрация тоски на 1 кв. м. усадьбы)) А главное, без причин, в общем-то. Особенно, если вспомнить, что было потом - призываемая всеми этими интеллигентами революция, голод, коммуналки. Усадьба-то в 26 комнаток раем покажется. И смысл жизни появится. Да, я помню, что счастье не в материальном благосостоянии, но и в нем тоже)
И занятно, что Соня, сидя в благоустроенном доме с прислугой, произносит практически горьковские монологи про счастье в другой жизни, небеса в алмазах и прочее, которые даже у него вложены в уста героев, находящихся за гранью нищеты и беспросветности:
Мы отдохнём! Мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах, мы увидим, как всё зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка.
Но Соне-то грех говорить такое. От каких каторжных трудов она отдохнет?? Ее жизнь уже нежна и сладка как ласка! Да что там, они все с упоением погрязли в грехе уныния. Какой-то паралич воли. Тем страннее выглядит в этом сонном царстве вспышка дяди Вани, на которую он, похоже, всю жизнь копил силы, а теперь может снова погрузиться в полусон и дальше выписывать счета. Раздражитель изгнан, болотистость восстановлена, все хорошо.