Почему люди занимаются экстримом — прыжками с тарзанки или с парашютом, а также паркуром, скалолазанием, альпинизмом? Что они ищут? Чего им не хватает? Можно ли одновременно быть христианином и экстремалом? На все эти вопросы ответил православный психолог и писатель Александр Ткаченко.
Александр Ткаченко:
Психология объясняет такое поведение деструктивными родительскими предписаниями. Когда ребёнок в детстве получил от родителей послание «не живи». Иными словами, когда ребёнку дали понять, что без него всем было бы лучше.
Это могло говориться не напрямую, а косвенно. К примеру, мама могла сказать сыну, что она стала бы известной пианисткой, если бы не забеременела и не ушла в декрет. К тому же он долго болел. И вот теперь мама работает обыкновенным учителем в музыкальной школе.
Вроде бы вполне безобидная речь. Но ребёнок воспринимает это так: если бы он не родился, то маме было бы лучше. И начинает жить так, как будто бы его нет: подавляет свои эмоции, желания, чувства...
Это своего рода психологический суицид. Ты вроде бы живёшь, но всё время готовишься к смерти.
А потом мальчик вырастает и начинает заниматься прыжками с тарзанки вниз головой. Это очень неоднозначное развлечение: с одной стороны, вроде как самоубийство, с другой, ты всё-таки остаёшься живым.
Во время прыжка, когда человек бросается головой вниз, он ощущает себя живым. Он испытывает сильный стресс, в этот момент происходит выброс гормонов, который словно проламывает эту детскую установку «не живи».
На грани жизни и смерти вдруг появляется острота чувств и ощущение собственной ценности, добавьте сюда радость от того, что всё благополучно завершилось. И с этими чувствами человек может ещё какое-то время жить, ощущать себя в новом состоянии, потому что в остальное время все его чувства притуплены.
А потом он захочет испытать это состояние вновь и вновь. Чтобы ощутить себя живым, несмотря на детскую травму. Думаю, именно это имел в виду Виктор Цой, когда написал: «Смерть стоит того, чтобы жить».
Существует мнение, что, оказываясь на вершине горы или в открытом море, у человека появляется возможность остаться наедине с Богом и пообщаться с Ним.
Остаться наедине с Богом можно без экстремальных занятий. Господь об этом говорит так: «Войди в комнату твою и затвори дверь твою, помолись Отцу твоему, который втайне...»
Существует так же мнение, что когда человек попадает в рискованные ситуации или экстремальные для выживания условия, он, таким образом, воспитывает свою волю, а также познаёт свои возможности.
Повторюсь, что человек выводит себя из обычной жизни в ситуацию максимальной опасности, чтобы почувствовать ценность собственной жизни, недоступную ему в обыденности. Ему хочется испытать яркие переживания и созерцать Бога, потому что в обычной жизни всё это у него заблокировано.
Можно ли одновременно быть христианином и экстремалом? Думаю, своё увлечение экстримом лучше поставить на службу людям. К примеру, работать спасателем в МЧС или промышленным альпинистом, или овладеть другой рискованной специальностью, которая обычным людям не интересна или не по силам.
Но прежде чем делать риск своей профессиональной деятельностью, надо разобраться — откуда взялось это влечение, зачем оно мне и что оно компенсирует? То есть нужно пройти курс психотерапии, чтобы реализовывать себя в профессии не для острых ощущений, а ради служения людям.
Вообще бороться с любой зависимостью, а не только с адреналиновой, нужно вместе со специалистом. Потому что причины зависимости находятся в детстве. Психика имеет свойство вытеснять тяжелые воспоминания в бессознательное. И разобраться самому в этом очень не просто.
А просто взять и подавить это желание рисковать и испытывать себя в сложных жизненных ситуациях потребует очень много душевных сил. С психологом или психотерапевтом человеку проще найти причину своей зависимости и избавиться от неё навсегда.
Друзья, если было полезно, ставьте палец вверх. Подписывайтесь на канал. Будет над чем подумать! Все статьи канала здесь смотри в себя.