Битый час за зря я уговаривала братика в непременности ехать на заводскую ёлку с папиной работы. Он наотрез отказался.
Мама в это время читала морали папе. Он клялся уж не знаю, кем, или чем, заверял маму в том, что не будет пить ни грамма ни в электричках, ни за углом, не будет связываться с алка-шами, а будет вести себя как добропорядочный советский гражданин и семьянин.
Долго решали вопрос, что надеть! Не мне - папе! Он никак не мог выбрать рубашку. Пришлось ткнуть пальчиком в ту рубашку, которую он наденет.
Едем на дизеле в город. За окном мелькает серый унылый пейзаж - совсем не сказочный. Моросит дождик - не зимняя погода. "Как в мешке" - дают заключение мрачному предновогоднему дню бабули, сидящие с нами на лавке…
Город Т. Дворец Культуры завода "Красный Котельщик". Второй этаж. Наряженная ёлка, наряженные в костюмы дети, нарядные родители. Шум, гам, веселье. Я замкнулась - стою с папой…
"Поднимите пальчики, девочки и мальчики, все, кто хочет встретить Новый Год…", - призывает песенка к соответствующим действиям.
Подошедшая к нам тётя с белыми волосами сразу же прилипла ко мне с вопросами: почему я "не поднимаю пальчики", почему не иду к детям водить хороводы… Почему, почему, почему… Я молчала. Она поинтересовалась, есть ли у меня язычок. Я ей его показала. На вопрос, как меня зовут, я ответила - Красная Шапочка! Она назвалась тётей Марией - очень хорошей папиной знакомой. Очень хорошая папина знакомая у меня вызвала очень нехорошее впечатление. И всё из-за того "язычка", а, может потому, что цвет её платья - фиолетовый - я терпеть не могла…
А вот Андрей, её сын, мне понравился. С ним я и ушла "водить хороводы". Периодически искала глазами папу. Он любезничал и любезничал с тётей Марией. Завершал новогоднее представление детский спектакль. Родителей развлекали в другом зале - "кином".
После "ёлки" тетя Мария потянула нас к себе - в гости. Я шепнула папе, что не хочу идти ТУДА, но он пообещал купить мне "гранату"! Фрукт такой. За "гранату" я готова на всё! Но в гости к чужой тётке согласилась идти только туда и сразу же назад.
Тётя Мария жила на улице Чугунной. Шли парами. Я с Андрюшей. Папа, ясное дело, с кем. Андрюша всю дорогу рассказывал мне о выжигании по дереву - усердно объяснял, как проходит процесс выжигания. Я же весь слух направила к разлюбезной парочке. Тётя Мария ахкала, как же я похожа на своего отца. Ну, вот ещё и она так считает. Все, без исключения, находили мою похожесть на папу, и это в действительности было так, но меня это не устраивало. Я хотела быть похожей на маму.
Андрюша продолжал словами "выжигать по дереву", я - подслушивать разговор взрослых. Тётя Мария взяла отца под ручку. "Как ей не стыдно, бессовестная, притворяется, что ей скользко!" - считала я, мысленно желая ей поскользнуться и упасть в грязь.
В квартире у тёти Марии я к своему несчастью не обнаружила печку, как дома, в духовке которой я надеялась погреть ноги и высушить носки - сапожки мои пропустили воду…
"Гостеприимная" тётя позвала всех к столу. Подала пюре с мясом, винегрет. Из напитков: для себя и папы - чекушечку, а нам с Андрюшей - ситро. Тётя Мария сказала речь. Из речи я узнала, что она работает бухгалтером, что у неё есть Андрюша, а мужа нет, что она бы с радостью хотела иметь такую дочу, имея в виду меня, а моего папу она "ну очень уважает".
После таких слов все выпили свои напитки, кроме меня. Мне не понравились некоторые её части речи, но я сослалась на то, что мама не разрешает пить холодное ситро после болезни двусторонним восп. лёгк. Пюре я лишь ковырнула вилкой. На вопрос, почему не кушаю, ответила, что у мамы пюрешка намного вкуснее.
После застолья Андрюша решил на деле показать, как выжигают. Мне было не до этого - очень хотелось в туалет. Я пошла решать этот вопрос. Папу и бухгалтершу застала сидящими на кухне и продолжающими угощаться. Пришлось напомнить взрослому человеку, что ему ещё домой на электричке ребёнка везти. Под ребёнком я имела в виду себя...
Пасмурный день заканчивался. Уличный фонарь, который был виден из окна, зажёгся тусклым жёлтым светом, через мгновенье погас, снова зажёгся, снова погас. Крупными хлопьями повалил мокрый снег. Я потеряла интерес к Андрюшиному выжиганию, потеряла бдительность в слежке за папой - смотрела в окно и играла в свою игру - угадывала момент зажигания фонаря до тех пор, пока не заснула.
Меня разбудили в разгар сладкого цветного сна. Во сне я летала на ковре-самолёте. Это во сне. А в жизни предстояло возвращаться домой на последней вечерней электричке. Тётя Мария поинтересовалась, понравилось ли мне у неё. Я честно сказала, что понравился только туалет (ведь, у нас не было туалета в доме). И Андрюша понравился, когда не выжигал. Когда же выжигал, то дышать было совсем нечем.
В электричке папа признался, что ушёл бы жить насовсем к тёте Марии, но только со мной. Перечислял все преимущества жизни в городе, одним из которых было то, что я могла бы в городе ходить на каток тренироваться, тем самым стать настоящей фигуристкой…
"Не надо мне быть фигуристкой и туалета с унитазом не надо, и нового братика Андрюшу - выжигальщика, не надо, и, вообще, в городе "неохота жить", - произнесла я своё решение папе.
В полдесятого вечера мы приехали домой. Мама и братик были взволнованы нашим длительным отсутствием. "Где вы так долго были!?" - спрашивали они наперебой.
- На улице Чугунной, в гостях, - сказала я.
- У кого в гостях?- поинтересовалась мама.
По договорённости с папой, я должна была сказать, что нас пригласил к себе папин товарищ по работе - дядя Гриша. Если я не выдам папу, он купит мне дамские коньки для фигурного катания - коньки белого цвета, взамен тех чёрных мальчишечьих, на которых я каталась на местной речке…
- Мы с папой целый день до вечера были у его любАвницы, - выпалила я, понимая, что белых коньков мне теперь не видать ни в жизнь.
Но что такое дамские коньки для фигурного катания по сравнению с чистой совестью!? Как впрочем, и кто такая тётя Мария по сравнению с моей святой Мамой...
Другие рассказы-мемуары: КАМЕРА ХРАНЕНИЯ. СУТКИ. ОТ ЗАРИ ДО ТЕМНА. ПЛАТЬЕ С ПТИЦАМИ