Лютик

Зинаида с уважением относилась к традициям: на Крещение обливалась освящённой водой, на Масленицу пекла блины, а на Пасху ходила святить крашеные яйца и покупные куличи. Услышала она как-то по телевизору в одной передаче, что раньше крестьяне на Масленицу приглашали на блины дорогих покойников. Обычно делали это в субботу. Это «знание» не отпускало Зинаиду — ведь все, кого она любила, дожидались её там. На том свете. Читать дальше **** В последнее время я заметила, что окружающие стали добрее друг к другу...

7. За время пребывания в больнице Жанна почти привыкла к мысли, что впереди её ждёт развод. Сын взрослый, он поймёт. Она не думала о том, что муж может нанять армию юристов и оставить её без гроша. Хорошо зная Павла, она была уверена, что он вряд ли способен на такое. Но Макс посеял в её душе сомнения на этот счёт. Он предложил обезопасить себя: если доказать, что развод инициирован изменой мужа, суд будет на её стороне, и у неё, при грамотной юридической поддержке может получиться «оттяпать» у Павла как минимум, половину его активов...

5. Жанна пришла в себя, но её словно подменили: она почти не разговаривала и отказывалась от еды. Лечащий врач предупредил, что если так пойдёт и дальше, они будут вынуждены кормить её через зонд. Муж приходил каждый день, но она не желала его видеть. Напрасно Павел приносил роскошные букеты, они оседали на медицинском посту. — Когда я смогу забрать её домой? — спросил Павел лечащего врача и тот опустил глаза. — Забрать вы можете в любое время, но… я бы вам не советовал спешить. — Но… дома и стены помогают! — с надеждой произнёс Павел, — я уверен, что там Жанна быстрее придёт в себя...

Жанна никогда не знала другого мужчины, кроме мужа. Она вышла за Павла в состоянии влюблённости, но не любви. Это потом она его полюбила. Павел красиво ухаживал, делал ей подарки, не оставляющие сомнения в том, что он не беден, и, что немаловажно, не жаден. Сама Жанна была из обычной семьи. Её родители, оба инженеры с высшим образованием, были вынуждены подрабатывать по выходным, расчищая от снега железнодорожную платформу «Лось», потому что денег до зарплаты не хватало. После восьмого класса Жанна...

О том, что у Вероники четвёртая стадия, её мама, Ольга Андреевна, узнала последней. Дочь поняла, что тянуть больше нельзя. Она пришла в гости к матери и взяв её за руку, отвела в гостиную, где усадила на диван. Там и сообщила ей горькую правду. Пожилая женщина отказывалась верить. — Но ведь сейчас такие технологии, — с надеждой заглядывала она в глаза дочери, — я сама в газете читала, что наши учёные изобрели… — Нет, мама, нет. Изобрели они, кажется, не универсальное средство, а от определённого вида рака, — она обняла мать...

Обычно Валерий переносил все недомогания на ногах, но в этот раз его сильно прихватило. Он решил отложить дела и остаться дома. — Я возьму твою машину? — спросила его жена Лена. Ещё в начале недели она договорилась весело провести время с подругами и теперь, когда муж расклеился, не собиралась менять свои планы. — Бери, — слабо отозвался тот из-под одеяла, — купи мне что-нибудь от насморка, ладно? — Может, вызвать врача? — спросила она, красуясь перед зеркалом в очередной обновке. — Ещё чего! — прохрипел Валерий...

Встреча одноклассников заканчивалась. Большинство успели разойтись: кто к любящей семье, кто погулять без неё. Остались только самые стойкие. — Да, Кошелева сильно изменилась, — наблюдая, как Валерка Пигур уводит с вечеринки пьяненькую Олю Кошелеву, заметил Денис приятелю. — Она мне когда-то сильно нравилась! — И мне, — признался Роман, — да! Время беспощадно. Но Олька ещё туда-сюда, видно, что пытается держать себя в форме, а вот Любаха... похоже, на себя забила. А помнишь, как она... — Что вы тут делаете, мальчики? — услышали они за спиной голос Любы...

Мать, вернувшись с работы, поставила пакет на табурет, и стала выгружать на стол обычный набор продуктов: молоко, яйца, хлеб. — А вкусненького ничего нет? — спросила Даша, надежды которой таяли с каждой секундой. — Какого тебе «вкусненького», и так смотри, как корова стала! — недовольно пробормотала мать, сложив пустой пакет и убирая его в специальный ящичек (ещё пригодится). Даша, шмыгнув носом, пошла в свой закуток. Комнату она теперь делила с младшим братом — потому что её комнату мать сдавала, чтобы свести концы с концами...

— Опять сегодня за полночь вернёшься? — мать хмуро смотрела на Ксению, которая красилась в ванной перед зеркалом. — Ну, мам! Мне уже девятнадцать! — отозвалась та, нанося тушь на ресницы, — я совершеннолетняя! — Девятнадцать! — передразнила мать, — дура ты совершеннолетняя! С женатиком спуталась, думаешь хорошо?! — Тебя это, между прочим, не касается! —  Ксения с раздражением захлопнула дверь ванной комнаты. Посмотрев на часы, она ойкнула и выскочив из ванной, быстро обулась, оделась, и подхватив...

Вечер пятницы обещал быть романтичным. Сын Егор долго отпрашивался на ночь к друзьям, и супруги Кувшиновы, посовещавшись, решили отпустить. Тем более, что друзей они знали, и хоть не одобряли ночные посиделки с видеоиграми, решили поощрить Егора. Учился он отлично и никаких хлопот родителям не доставлял. Сами же Кувшиновы решили воспользоваться моментом и собрались устроить ужин при свечах. Банально, конечно, но оба понимали, что высокий темп их жизни не способствует романтике, как и двадцать лет брака...

Если бы кто-нибудь раньше сказал Виктории, что она заведет себе любовника, в лучшем случае она бы рассмеялась собеседнику в лицо. В худшем — обиделась бы. Она была из тех, кто не оправдывает измену ничем...

— Говори тише, дочь разбудишь, — попросила мать. Но было поздно: Даша уже услышала плохую новость. — Она всё равно узнает правду, — понизив голос сказал отец, — уж лучше пусть от нас, чем от кого-то ещё. Там приврут и приукрасят... сама знаешь. — Да уже куда там приукрашивать! — забыв, что только что сама просила мужа говорить тише, воскликнула мать. — Тс-с! — шикнул на неё отец. — я сам поговорю с Дашкой. Завтра. Обещаю. Утром за завтраком Даша выглядела сонной и нездоровой. Она плохо спала, переваривая подслушанный разговор родителей...