ЛУХАРИВИЛЛ | истории из жизни

Алина поставила чайник в половине двенадцатого ночи. Не потому что хотела чаю — просто нужно было что-то делать руками. Стоять посреди кухни и смотреть в окно она больше не могла. На улице мело. Фонарь у подъезда качался, и его жёлтый круг на асфальте то сужался, то расплывался...

Артём стоял у холодильника, держал в руке бутылку кефира и смотрел в неё, как будто там был написан правильный ответ. – Ну, понимаешь… – начал он. – Нет, – сказала я. – Объясни мне. Медленно. Потому что я, видимо, что-то не понимаю в этой жизни...

Антонина Сергеевна появилась в нашей квартире в субботу утром — без звонка, как всегда, с пакетом пирожков и улыбкой человека, который делает всем большое одолжение. Я как раз собиралась в душ. Стояла...

Меня зовут Ирина. Мне сорок один год, и я хочу рассказать вам историю о том, как три слова — «пока я жива» — чуть не сломали мне семь лет жизни. А потом мы всё-таки продали эту чёртову квартиру. За два дня...

Я узнала об этом не сразу. Сначала — ключ. Он просто не вошёл в замочную скважину. Я подумала, что устала, что руки дрожат — всё-таки три дня почти без сна, дорога на автобусе из Перми, поминки, где надо было следить за тем, чтобы стаканы не пустели и тётя Люда не сказала чего лишнего...

Ноябрь в нашем городе наступает раньше, чем по календарю. Уже в конце октября темнеет так, что в половине шестого идёшь с работы как будто в полночь — фонари, лужи, мокрый асфальт отражает жёлтый свет, и прохожие идут быстро, уткнувшись в воротники, никто ни на кого не смотрит...

Чемодан я собирала сама. Валера стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди, и смотрел, как я укладываю тёплый халат, тапочки с задником, три пары носков. На столике у кровати лежал мой телефон — заряженный, экраном вниз...

Рита поставила чемодан у ног и посмотрела на табло. Красные буквы складывались в слова, которые она не хотела читать: «ПОСАДКА ЗАВЕРШЕНА». Рядом — номер её рейса. Время вылета — двадцать минут назад. Она достала телефон...

Телефон завибрировал в кармане кардигана в 23:14. Я как раз пила остывший чай из бумажного стакана и смотрела на облупившуюся плитку напротив. Достала телефон автоматически — и застыла. На экране светилось: «Серёжа»...

Татьяна приехала на кладбище в половину одиннадцатого — специально пораньше, пока народу мало. Взяла с собой тряпку, маленький совок, пакет для мусора и три гвоздики. Красные. Витя всегда говорил, что белые — это для похорон, а красные — для живых...

Звонок пришёл в половину восьмого утра, когда я только поставила чайник и достала из холодильника творог для Маши. — Оля, приедь сегодня. Срочно, — голос Тамары Николаевны был ровным, без привычной тревожной нотки...

Галина Петровна нашла документ случайно — он выскользнул из папки, когда она искала квитанцию за свет. Она бы и не обратила внимания, если бы не увидела собственное имя в тексте. Полностью — фамилия, имя, отчество, паспортные данные...