Книги о любви

- Ничего не понимаю… погодите… как документы… почему? Когда мне в университете сказали, что ждут в деканате, я и подумать не могла, что для того, чтобы сообщить об… отчислении?... - А ты что же думала, Романова? – секретарь кафедры, которая и сообщила мне новость, строго смотрит на меня из-под очков. – На тебя же дело уголовное завели… как же… - Так ведь я как свидетель прохожу, - чуть не плачу. - Это пока как свидетель. Пока, Романова. Ты думаешь, родители Касьянова это так оставят? Звонили уже ректору… Да и следователь приходил...

Я не заметила, как заснула. Просыпаюсь от того, что жарко очень и как будто кто-то хнычет. Открыв глаза, не сразу вспоминаю, где я. Приподнимаюсь и понимаю, что жар исходит от мальчишки. И хнычет тоже он. - Артем, ты чего? – спрашиваю, наклоняясь. А он лишь хнычет в ответ. Беру его на руки и прижимаю к себе. Горячий. - Погоди, я сейчас, - говорю, снова укладывая его на кровать. Встаю и бегу в коридор. - Есть кто-нибудь? – зову в пустоту. Никого. Мужчина уехал. А у меня и его телефона нет, чтобы позвонить и сказать про сына...

Бью по рулю. Это какой-то ...! Меня так рвет от этой девки! От ее поведения. Да если бы не я! И ведь один звонок. Один звонок! И ее упекут лет на пять! Все еще можно вернуть назад! Сделаешь это, Виктор? Зло сверкаю взбешенным взглядом в лобовое стекло. Гоню по ночной улице. Сделаешь?! Пусть почувствует, каково, когда нет защиты. Пусть… Достаю телефон, кручу его пальцами. А потом в памяти всплывает лицо сына. Опять бью ребром ладони со всей силы по рулю. Какого?! Какого?! Артем в последнее время ведет себя плохо...

- Романова! Я не сразу слышу грубый мужской голос, выхватывающий меня из тумана моих мыслей. - Романова! Не слышишь, что ли?! - Тебя, что ли? – меня толкает в плечо женщина, которая находится со мной в камере. Отрываю заплаканное лицо от коленок и испуганно смотрю на тусклый просвет в дверном проеме. - Романова, на выход! – командует голос и я вздрагиваю. Мотаю головой и забиваюсь подальше в сырой и темный угол камеры. Вжимаюсь в стену спиной, ощущая холод, и дрожь пробегает по телу, заставляя руки трястись...

Я не привык искать. Я не привык ждать. Не привык я к таким сложностям. Все должно быть так, как я решил. Тем более, что ничего особенного я не требую. Я могу многое дать этой упрямице. И всего-то от нее требуется быть покладистой и ласковой. И поэтому я прямо озвучил ей, что мне от нее надо. Зачем все усложнять? Давно надо было заменить Инессу. В последнее время она стала вести себя так, словно мы пара. В дом стала напрашиваться. Хотя для нее есть квартира. И она это прекрасно знает. Я не вожу девок в дом...

- Что скажешь, Таисия? – засовывает руки в карманы брюк и пристально смотрит мне в глаза. А я даже сглотнуть боюсь. Присутствие этого мужчины как-то неправильно действует на меня, хотя я ведь ничего плохого не совершила… - Так зачем ты испортила одежду моей любовницы? – хмыкает он, наверняка уловив мое состояние. – Ты знаешь, сколько стоит эта одежда? Как возмещать будешь ущерб? Мне. Смотрю в его глаза. Он больше не улыбается. - Вам? – спрашиваю каким-то незнакомым голосом. - Да, мне, - в отличие от меня он говорит громко и четко...

Я толком и не спала ночью. Мне все время казалось, что дверь распахнется и в квартиру войдёт он. Всё-таки, одной ночевать страшно мне теперь. А утром я боялась выйти из подъезда. Долго стояла у двери и не решалась открыть ее. Пока соседка не вошла в подъезд и удивлённо не уставилась на меня. Вот тогда я быстро поздоровалась и выбежала на улицу. Никого там не оказалось. Зря боялась. С утра я решила пропустить лекции и ехать на свою новую работу. С одной единственной целью - уволиться. Написать заявление и забрать документы...

У меня на руках подрагивающее тело Снежки и у самого руки трясутся. Никогда не тряслись! Даже когда я свой первый кубок получал. А сейчас прямо ощущаю их дрожь. И дыхание ее горячее обжигает. Уткнулась мне в майку. Плачет, что ли? - Снеж, - зову ее, пролезая в дыру в заборе. Не отвечает. Ну, точно ревет! Я оглядываюсь и захожу с заднего двора в учебный корпус. Несу ее по темному коридору. У нужной двери перехватываю девчонку одной рукой, помогаю себе коленкой, а второй рукой достаю ключ и открываю дверь...

Оборачиваюсь и вижу незнакомую мне девушку. - Вы кто? – спрашиваю. - Ты врачихи дочка? – она внимательно сканирует меня. - Выйдите из комнаты, - прошу я, оглядываясь на дверь. - Да не бойся! – усмехается она. – Мамай там. - Где? – испуганно смотрю на нее. Все-таки, пришел! Вот, д у рак! Поймают же! Я уже жалею, что предупредила Шуру! Оказывается, не хочу, чтобы Мишке досталось. Блин. - Там, внизу, - продолжает девчонка. – Выйдешь? Ждет он. Говорит, не уйду, пока ты не спустишься. Бросаю вещи и киваю...

- Ой! – восклицает, быстро вскочив и развернувшись ко мне лицом. Хлопает глазищами своими. - Ну, чего ты, - усмехаюсь тихо я, отставляя стул, и приближаясь к ней. - Заждалась? – усмехаюсь. - Вы! Вы! – выпаливает девчонка и я застываю. – Вы чудовище! Зачем вы сказали, закрыть меня здесь? За что? Что я вам сделала? Тая, похоже, уже пришла в себя и сейчас смотрит на меня возмущенно. - Ты пока мне ничего не сделала, - отвечаю с ухмылкой. – Вот поэтому ты и здесь. - Вы знаете, сколько я здесь уже сижу? – хмурится...

Смотрю в черные глаза, которые не отпускают мой взгляд, становясь все ближе и ближе. Боюсь выдать себя частым дыханием и поэтому задерживаю его словно ныряю для исполнения номера. Спасибо, выдержка позволяет. И как спасение – стук в дверь. Миша застывает. Хмурится и поворачивает на звук голову. Я тоже. - Снежана! Открой! – это Мия. Чуть толкаю от себя парня и бегу к двери. А ключа-то нет! Но Миша тоже подходит с недовольным лицом. Молча достает ключ и сам открывает дверь. - Чего тебе? – грозно спрашивает у сестры...

- Мишка! Михаил! Отец! Встаю и загораживаю девчонку собой. - Что тут происходит?! – рычит отец и грозно смотрит на меня. Переводит взгляд мне за спину. – Это кто?! Я же сказал, никого сюда не водить! - Пап, - только собираюсь остепенить его, но девчонка оказывается быстрее. Она уже вскочила с дивана. - Это ваш сын – никто! – выплевывает она, смело глядя на отца. - Замолчи! – цежу, ступая на нее. Но на нее, похоже, нифига не действует. Тоже смотрит, нахмурившись. - Почему же? – слышу усмешку отца...