Вероника опустила руку на холодную железную ручку подвальной двери и сразу поняла: засов сдвинут не до упора. Тяжелое кольцо навесного замка сидело в проушине, но сам замок был расщелкнут. Она потянула створку на себя. Сырой известковый дух цокольного этажа смешался с уличным сквозняком. На бетонных ступенях темнели свежие комья влажного песка. Внизу было непривычно светло. Перегоревшую неделю назад сорокаваттную лампочку кто-то заменил на яркую светодиодную, и этот резкий белый свет обнажил то, во что Вероника не сразу смогла поверить...

Вероника даже не сняла перчатки. Она шагнула в узкую прихожую, пахнущую сыростью и старыми книгами, стряхнула с воротника бежевого пальто холодные дождевые капли и сразу прошла в комнату, цокая тонкими каблуками по крашеному дощатому полу. — Нина, не делай вид, что ты не понимаешь, за чем я приехала, — бросила она через плечо, оглядывая шкаф с полированными створками. — В субботу благотворительный вечер в филармонии. Губернаторский осенний бал. Кирилл купил билеты в первый ряд, у меня платье цвета пыльной розы с открытыми плечами, а вырез совершенно пустой...