Аркадий Петрович замер на пороге гостиной, и его пальцы с нежностью коснулись фактурной шелкографии на стене. «Людмила, а не кажется ли тебе, что в этих обоях слишком много надменной холодности? Словно они впитали в себя всю тоску ноябрьского неба». Его голос, низкий и бархатный, растекался по комнате, наполненной запахом свежей краски и старого паркета. Люся, не отрываясь от расстановки книг на полке, позволила себе легкую улыбку. Они провели четыре выходных дня, выравнивая, шпаклюя и оклеивая эти стены, превращая процесс в некий священный ритуал...