– Вера Захаровна, сдавай как есть. Немец не микрометр, он бумагу смотрит. Эдуард Львович стоял между станками, свежий, в белой рубашке с рукавами на две складки, и держал телефон экраном ко мне – там график сдачи, красным по жёлтому. Я этот телефон вижу чаще, чем его лицо. В ящике лежали двенадцать втулок. Тёплые – последнюю я сняла двадцать минут назад, металл ещё дышал. – Отдам, как остынут. Полчаса. – Полчаса – это восемь штук у Егора. – Восемь штук у Егора немец завернёт. Он посмотрел поверх моей головы, на график...

Коробка яиц почти всегда выглядит как маленькая таблица: два ряда по пять. Открыл крышку — и сразу понятно, сколько осталось. Девять, семь, три. Яйца можно было бы продавать поштучно, по весу, по шесть, по двенадцать или по пятнадцать. Но в российских магазинах самый привычный формат — десять штук. Это не потому, что курица «удобно несёт десятками» и не потому, что есть какой-то природный смысл именно в числе 10. Самое вероятное объяснение гораздо приземлённее: десяток оказался удобной торговой единицей для товара, который считают поштучно, но покупают регулярно и не слишком малыми порциями...