Нина поднялась на четвёртый этаж, в руке ещё тёплый конверт с распечатанными билетами, и у двери — две знакомые клетчатые сумки, пакет с маминой зелёной коробкой от таблеток и сверху пластиковый контейнер с тапочками, в которых мать шаркала по больничному коридору. Сумки стояли так, будто уже прописались. В подъезде пахло побелкой и чьей-то жареной картошкой. Дверь была прикрыта не до щелчка, и оттуда, из прихожей, доносился голос брата — Виктор говорил громко, по-хозяйски, так говорят, когда уже всё за всех решили и теперь просто сообщают...