Виктор не вернулся домой, а Тамара не набрала ни одного звонка. Утром она пошла к мировому судье с заявлением. К обеду стало ясно: ночью он был совсем не там, где она думала, и это ничего не отменило. Она сняла кольцо, положила на край раковины и включила воду. Мыть было нечего: посуду Тамара перемыла ещё в десять. Курица в духовке остыла. Она достала противень, посмотрела на тёмную корочку, убрала обратно и не выключила огонь, как будто это что-то меняло. Часы на плите показывали 23:40. В прихожей не звякнули ключи...

Скатерть я гладила с изнанки, чтобы не осталось этих предательских полос от утюга по бархатной кайме. Скатерть была одна на весь дом — та самая, тяжёлая, льняная, которую свекровь подарила нам на свадьбу и которую я доставала два раза в год: на Новый год и на большие даты...