Вера всего лишь вытирала стол, когда на телефоне мужа вспыхнула строчка от золовки. Через час она знала про мамину квартиру, про долг и про себя то, чего не хотела бы знать. Ночью она сделала скрины, а утром пошла к юристу. Телефон Сергея загорелся на столе, пока в ванной шумела вода. Вера как раз вытирала столешницу и увидела экран краем глаза, не нарочно. На экране было две строчки: «Лара: Ну что, она подписала?» и ниже, мелко, «Лара: Только не тяни». Она дотёрла круг от кружки, тёмный, въевшийся за годы в пластик, и отложила тряпку...

Они приехали на две недели, а прожили три месяца. Я ждала, что родня мужа соберётся сама. Но однажды золовка положила на стол бланк заявления и ручку. Тогда я сказала ей одну фразу. В стакане на раковине стояло пять зубных щёток. Я пересчитала их утром, пока вода текла из крана, и поймала себя на том, что делаю это уже третью неделю подряд, как будто от счёта что-то зависит. Синяя моя. Зелёная Олега. Розовая с облезлой щетиной Ларисы, жёлтая детская, хотя Денису семнадцать, и белая, жёсткая, которую Нина Петровна каждый вечер вытирала полотенцем насухо и ставила щетиной вверх...