Деревянные мостки, потемневшие от времени и постоянной сырости, уходили в свинцовую воду. Дед Степан сидел на вкопанном в берег сосновом чурбаке и неотрывно смотрел на пустой железный кол, куцый обрывок цепи и пудовый замок, который теперь запирал пустоту. Река катила свои тяжелые, холодные волны всё так же, как сто, двести, тысячу лет назад. Только вот лодки больше не было. И мотора не было. «Браконьер», — Степан покатал это чужое, скрежещущее слово на языке, словно железную дробинку. Выплюнул на влажный песок...