– Вер, я без тебя не смогу, слышишь? Двадцать два года вместе, – Геннадий сидел на краю дивана и тёр ладонями колени. – Только скажи сразу: квартиру ты на себя будешь переписывать? Я стояла в дверях комнаты с кухонным полотенцем в руках и не сразу поняла, что именно меня зацепило. Не слёзы в его голосе. Не то, что он впервые за много лет назвал меня Верой, а не «мать». А это короткое «только». – Гена, её не надо переписывать. Она моя. – Ну я так, на всякий случай, – он махнул рукой. – Я же про нас говорю...