— Смотри, вот этот вроде неплохой. Двенадцать соток, сорок минут от города. Юля придвинула ноутбук ближе к мужу. Артём прищурился на экран, пролистал фотографии. — За миллион восемьсот? Там же голая земля. Ни света, ни газа, ни дороги нормальной. — А этот? — Ещё дороже. И посмотри на подъезд — весной там трактор нужен, не машина. Юля вздохнула и откинулась на спинку стула. Каждую субботу одно и то же: они садились за ноутбук с надеждой, а заканчивали с ощущением, что их мечта о собственном доме отодвигается всё дальше...

Солнце умирало каждую секунду. Шестьсот миллионов тонн водорода превращались в гелий, и разница в массе — четыре миллиона тонн ежесекундно — становилась светом, теплом, излучением во всех диапазонах спектра. Этот процесс длился четыре с половиной миллиарда лет и должен был продолжаться ещё столько же, но Елена Вострецова никогда не могла отделаться от мысли, что наблюдает агонию. Медленную, величественную, растянутую на временные масштабы, непостижимые для человеческого разума, — но всё же агонию...