Заполярный фрирайтер

Прочла сборник рассказов Джека Лондона. Книг этого автора у меня всего две, причем обе – сборники рассказов, обе советского издания и обе с дарственными надписями (не мне, конечно). После прочтения первого сборника во втором осталось всего несколько рассказов, которые в первый не вошли. Вот тут я коротенько пробегаюсь по ним – там каждый заслуживает внимания, потому как концентрируется на какой-то одной, но очень цепляющей вещи.

Я ем креветки… или креветок? Я изучаю микробы – или микробов? Мой «Порше» врезался в «москвича»... или все же в «москвич»? Наверняка вы задаетесь этим вопросом: как правильно? А если и нет, то им задается ваш редактор =) Вот я – точно. Одушевленность существительных – в общем-то, тема школьная. Но в рамках школьной программы одушевленные и неодушевленные имена существительные грубо делятся на две группы: одушевленные обозначают живых существ, неодушевленные – соответственно, неживых. Для начальной школы этого достаточно. Однако когда школьник вырастает и начинает писать взрослые книги, могут возникнуть трудности. Так что написала жирную статью, где разбираюсь, как определить одушевленность существительного (спойлер: не всегда живой объект – обязательно одушевленный ) и зачем это нужно (ради правильного склонения, конечно же). Ну и ломаю голову, как так: покойник одушевленный, а труп – нет)))