Свет Души | любовь и самопознание

Соседка Рита сказала ей в пятницу вечером — между делом, у почтовых ящиков, пока доставала газету. — Ксения-то ваша. Слышали? Тимошка заболел, в больницу положили. Вчера «скорую» вызывала. Нелли Аркадьевна стояла с ключами от почтового ящика в руке. — Серьёзно? — Не знаю подробностей. Видела, как они выходили - Ксения с мальчиком на руках, бледная. Соседи говорили, что пневмония. Нелли Аркадьевна поднялась к себе. Поставила чайник. Смотрела, как он греется. Тимоша. Ему пять лет. Она видела его последний раз, когда ему было меньше года...

Вероника разбирала вещи Петра в субботу, через три месяца после его похорон. Не раньше — не могла. Заходила иногда в его кабинет, смотрела на стол, на стопки книг, на кружку с засохшим чаем, которую он оставил за три дня до того, как лёг в больницу последний раз. Кружку она так и не убрала — не потому что боялась, просто всегда заходила, смотрела на неё и уходила. В субботу она проснулась в шесть утра, лежала и слушала тишину, потом встала, заварила кофе и пошла в его кабинет. Решила: пора. Начала с полок...

Света позвонила в среду, в начале третьего, когда Тимур был на совещании. Он увидел пропущенный, вышел в коридор, перезвонил. Она сразу взяла трубку. — Тим. Тебе звонили из Первой городской. Я взяла. Там сказали — твой отец. Инфаркт. Состояние стабильное, но... Тимур стоял в коридоре офиса и смотрел в окно. Там был декабрь — серый, со снегом, который не лежит, а сразу тает. — Когда поступил? — Вчера вечером. Они звонили на домашний — там никто не брал. Нашли тебя как ближайшего родственника. Ближайший родственник...

Руслан сказал это в воскресенье вечером, когда Галина мыла посуду. Не подождал, пока она сядет. Не сказал: нам надо поговорить, садись. Просто вошёл на кухню, встал у дверного косяка и сказал: — Галя. Я встретил другую. Галина мыла тарелку. Она слышала его слова — каждое слово, по отдельности, и все вместе. Не глохла, не тупела, всё слышала хорошо. Просто продолжала мыть тарелку ещё секунд десять, пока не поняла, что уже вымыла её давно и просто держит под водой. Выключила воду. Поставила тарелку...

Дневник лежал в коробке под кроватью — там, где мама хранила вещи, до которых не доходили руки. Вера нашла его через год после маминой смерти, когда решилась разобрать комнату. Она откладывала это долго — заходила, смотрела на мамины вещи, закрывала дверь и уходила. Потом в один день взяла картонную коробку, зашла и начала. Под кроватью были: старые журналы «Работница», коробка из-под сапог с квитанциями за коммунальные услуги девяностых годов, плед в целлофане, детские рисунки, её и Максима, - и обувная коробка без крышки, перетянутая резинкой...