МИР ИЛЛЮЗИЙ | Леся Браун

Когда судебный пристав зачитывал приговор, я почти не слышала слов. В ушах стоял какой-то противный ватный гул, а перед глазами плыло. Я не смотрела на судью или на прокурора с его идеально выбритыми висками. Мой взгляд намертво прикипел к третьему ряду. Там сидела Светлана Павловна. Моя свекровь. Она баюкала моего трёхлетнего Мишку, а он хныкал и тянул ко мне свои маленькие, вечно измазанные пластилином ладошки. Она что-то шептала ему, поглаживая по светлой макушке. Только спустя годы я узнала, что именно она ему тогда вливала в уши: «Мамочка уезжает в командировку, солнышко...

Знаете, я никогда не думала, что финал моей жизни будет разыгран в холодном зале районного суда под аккомпанемент сухого стука судейского молотка. Сидела в клетке, смотрела на человека в чёрной мантии и пыталась поймать его взгляд. Но он не смотрел. Он чеканил слова приговора, и голос его — ровный, официальный, абсолютно чужой — резал меня без ножа. Это был Артём. Мой сын. Мой мальчик, которого я когда-то спасла от самого края, взяв на себя его грех и его срок. Двадцать лет назад я вошла в тюремные ворота вместо него, чтобы у него была чистая биография, институт и вот эта самая мантия...

Смотрю я как-то новости, и тут — здравствуйте. На экране знакомая рожа, только ещё более лощёная, чем пять лет назад. Майор Громов, Сергей Викторович, теперь уже целый заместитель начальника областного управления МВД. Стоит такой, китель на груди топорщится, пуговицы блестят, а лицо прямо сияет от осознания собственной важности. У меня в тот момент сердце так ухнуло куда-то в пятки, что в глазах реально потемнело. Будто обухом по голове прилетели те самые воспоминания, которые я так старательно заталкивала поглубже в подсознание...

Когда я вошла в обычный супермаркет на Ленинском проспекте, я и представить не могла, что этот вечер перечеркнёт три года моей жизни. Я просто шла за продуктами, усталая после смены, мечтая о тихом вечере. Но возле стеллажа с макаронами моё сердце внезапно остановилось. Там стоял он. Мужчина в дорогой куртке, с золотой цепью на шее, спокойно выбирал упаковку спагетти. Его лицо, тронутое загаром, выражало абсолютное спокойствие. Это был Дмитрий Соловьёв. Тот самый человек, из-за рокового столкновения с которым я провела два года в колонии...

Когда управляющий банком Игорь Витальевич Морозов смеялся мне в лицо прямо в зале суда, я смотрела ему в глаза и молчала. Он демонстрировал всем присутствующим, какая я «жалкая и необразованная». Он был уверен, что я, обычная уборщица, посмевшая якобы украсть двести тысяч из сейфа с отпечатком пальца, и никогда не смогу оправдаться. Но я молчала, потому что знала правду, которую не знали даже его адвокаты. Той июльской ночью, когда я мыла полы в его кабинете, я видела отражение в зеркальном шкафу...